Чтение онлайн

– Это Шелби так сказал? – спросил Уолдо. – Полагаю, он интересовался ею исключительно из филантропических побуждений.

У Лоры на щеках выступили красные пятна.

– Да! – с жаром воскликнула она. – Я сама попросила его быть с Дайан добрее. Правда, Шелби?

Шелби подошел к шкафчику и достал полено для камина, явно радуясь поводу отойти. Лора следила взглядом за его передвижениями.

– И ты, дорогая, просила его проявить особую доброту именно в прошлую среду? – спросил Уолдо нарочито невинным тоном, бросая при этом любопытные взгляды в мою сторону.

– В среду? – переспросила Лора, делая вид, что не помнит.

– Ну да, в прошлую среду. Или во вторник? Тем вечером на стадионе исполняли «Токкату и фугу ре-минор» Баха. Это ведь была среда? – Уолдо перевел взгляд на камин и Шелби. – Лора, когда ты устраивала вечеринку с коктейлями?

– Ах, это, – протянула Лора. – В среду.

– Жаль, что вы там не присутствовали, Макферсон, – обратился ко мне Уолдо. – Было очень, очень весело.

– Уолдо, ты ведешь себя глупо, – сказала Лора.

Но Лайдекер решил устроить сцену, и ничто не могло его остановить. Он встал с бокалом шампанского в руке и стал изображать Лору – радушную хозяйку на многолюдном приеме. Уолдо не только говорил высоким голосом и покачивал бедрами, как делают большинство мужчин, когда изображают женщин, у него оказался недюжинный актерский талант. Уолдо словно сам стал хозяйкой, которая переходит от гостя к гостю, представляет незнакомцев, следит за тем, чтобы не пустовали бокалы, предлагает бутерброды на подносе.

«Здравствуйте, дорогой, я так рада, что вы пришли… вы должны познакомиться… Знаю, вам очень понравится… Только не говорите, что не пьете… И ничего не едите!.. Да ладно, от такого крошечного канапе с икрой вы нисколько не поправитесь… Вы не знакомы с… Не может быть, все знают Уолдо Лайдекера, это же Ноэл Кауард в тяжелом весе… Уолдо, дорогой, один из твоих самых преданных поклонников…»

Спектакль был великолепным. Словно наяву представали напыщенные, чванливые мужчины и высокомерные женщины, причем все время, пока Уолдо двигался по комнате, изображая Лору с подносом в руках, было понятно, что эта воображаемая Лора следит за происходящим у эркерного окна.

Затем Уолдо встал у этого окна, и его жесты изменились, теперь он изображал мужчину – галантного Шелби. А еще девушку, которая смотрит на него снизу вверх, хлопая глазками и теребя лацканы его пиджака. Лайдекеру удалось передать голос и интонации Шелби, и хотя я ни разу не слышал Дайан, мне доводилось встречать куколок, которые разговаривали именно так.

«О, милый, ты самый красивый мужчина в этой комнате… Неужели мне нельзя это сказать?»

«Детка, ты пьяна, говори потише».

«Шелби, что плохого в том, что я тебя обожаю?»

«Ради бога, детка, вспомни, где мы находимся».

«Что ты, Шелби, я не пьяна, я никогда не напиваюсь, и говорю я не громко».

«Ш-ш, милая, все на тебя смотрят».

«Ну и пусть смотрят, мне плевать!» – Кукольный голосок зазвучал пронзительно и злобно. Пьяные девушки в барах всегда разговаривают так визгливо.

Шелби позеленел и отошел от камина, стиснув кулаки и выдвинув вперед челюсть. Лора дрожала.

Уолдо вышел на середину комнаты и произнес уже своим голосом:

– Повисло неловкое молчание. Гости смотрели на Лору, которая держала поднос с закусками. Наверное, в ту минуту все ее жалели, ведь через неделю и один день она должна была выйти замуж.

Уолдо по-кошачьи женственной походкой подошел к окну эркера. Я представил, как Дайан стоит там с Шелби.

– Дайан схватила его за лацканы…

Лора – настоящая, та, что в золотистом платье сидела на диване, – перебила Уолдо:

– Мне очень жаль! Ради всего святого, ну сколько раз нужно повторять, что мне очень жаль!

Шелби поднял сжатые кулаки.

– Да, Лайдекер, хватит. Перестаньте паясничать.

Уолдо посмотрел на меня.

– Жаль, Макферсон. Вы пропустили лучшую часть представления.

– И что же она сделала?

– Можно сказать? – спросил Уолдо.

– Валяйте, – кивнул Шелби. – Иначе он вообразит бог весть что.

Она расхохоталась.

– Я стукнула ее подносом с закусками!

Мы ждали, пока истерика не закончилась. Лора одновременно и плакала, и смеялась. Шелби попытался взять ее за руку, но Лора резко отстранилась. Успокоившись, она смущенно посмотрела на меня и сказала:

– Я раньше ничего подобного не делала. Даже не представляла, что могу так поступить! Мне хотелось умереть.

– И это все? – спросил я.

– Все, – подтвердил Шелби.

– Надо же, в моем собственном доме, – сокрушалась Лора.

– А что было потом?

– Я убежала в спальню и никого туда не впускала. Не хотела ни с кем разговаривать. Мне было стыдно. Некоторое время спустя зашел Шелби и сказал, что Дайан ушла и что я должна выйти к гостям.

– После всего случившегося, – добавил Шелби.

– Все делали вид, что ничего не произошло, но мне от этого было только хуже. Шелби держался очень хорошо, уговорил меня пойти куда-нибудь и как следует выпить, чтобы я больше не думала об этом неприятном происшествии и не упрекала себя.

– Как мило с его стороны! – не сдержался я.

– Шелби весьма великодушен и не держит зла, – добавил Уолдо.

– А что мог Шелби сделать, если Дайан в него влюбилась? – Лора не обращала внимания на двух других собеседников, она объясняла только для меня. – Он вел себя с ней вежливо и доброжелательно, впрочем, как всегда. А бедняжка Дайан выросла в той среде, где женщин частенько поколачивают. Раньше ей не доводилось сталкиваться с… джентльменом.

– Надо же! – хмыкнул Уолдо.

– Она искала лучшей участи, ведь ее жизнь была чрезвычайно убога. Даже имя, которое Дайан себе выбрала, говорит о стремлении к лучшей жизни.

– Мое сердце сейчас разорвется от жалости, – сказал Уолдо.

Дрожащими руками Лора взяла сигарету.

– Мы с ней во многом похожи. Я тоже приехала в Нью-Йорк, простая девчонка без друзей и без денег. Мне помогли, – произнесла она, показав сигаретой на Уолдо, – и я чувствовала, что тоже должна помогать таким, как Дайан. Я была ее единственной подругой. А Шелби был ее другом.