Чтение онлайн

Сайрус отмахнулся от вцепившегося в его руки Марьяжа и потянул чеку.

— Ты все делаешь не так! — оттолкнул его Фишка. — Это страховочный конец…

— Ты собираешься меня учить? — взъярился Сайрус и вдруг залепил Фишке увесистую пощечину. Мэт отлетел в угол.

Но в следующую минуту Лина уже повисла на Сайрусе. Лесоруб пытался оттолкнуть девушку от себя, но она оказалась проворной и цепкой, как кошка.

Тем временем Поль Марьяж, ухватившись за ящик с трайзеттным зарядом, оттаскивал его прочь от дерущихся.

Фишка, еще не успевший очухаться от затрещины, помотал головой и ринулся в атаку, — но не на обидчика, а на несчастного картежного шулера.

Лина визжала. Сайрус Экс размахивал лапищами, пытаясь ухватить девушку и отшвырнуть прочь. Мэтью и Поль, сцепившись клубком, катались по полу отсека и Фишка в пылу драки пытался выдернуть чеку трайзеттного заряда, но каждый раз в последнюю секунду Марьяж успевал оттащить его в сторону.

А что же Эйнштейн?..

Он сидел в углу и мотал головой, словно человек, оглушенный взрывной волной.

— Я не участвую!.. — повторял он, как заклинание, но сам никак не мог поверить в собственные слова. — Я не участвую!!!

В этот момент ужасающей силы взрыв сотряс корпус мусоровоза — столь мощный взрыв, что на мгновение старик Сол решил, что Фишке и впрямь удалось выдернуть чеку трайзеттного снаряда.

А клубок дерущихся отлетел к стене в полном составе и затих.

Сол не стал приводить спутников в чувство. Ему нужна была передышка, чтобы сообразить, что ж происходит…

«Прежде всего — успокоиться, — сам себе приказал Сол. — Успокоиться и как следует поразмыслить.

Допустим, кто-то пытается внушить землянам чувственные образы.

Зачем? С какой целью?

Если мусоровоз остался без топливной энергии, выходит, космические путешественники целиком и полностью оказались во власти неведомого НЕЧТО.

НЕЧТО не уничтожило их, не превратило в генный материал, как это сделали бы россайи, — следовательно, земляне требуются ему для чего-то иного.

Для чего?»

Сол поморщился.

У любой загадки есть отгадка.

«Начнем сначала, — размышлял Эйнштейн. — Мусоровоз неведомым образом очутился именно там, куда так стремились космические странники. Образы земного рая должны были внушить им счастливое чувство покоя и благополучия.

Затем каждый оказался на пороге исполнения своего самого заветного желания. Да-да! Исполнялась мечта жизни каждого из них!

И вдруг — полный крах! Отчаянье!»

Закрыв глаза, Эйнштейн припомнил эту картину: голая сморщенная поверхность планеты и рыдающие, вопящие, бьющиеся в судорогах земляне.

Когда же он сам, старый Соломон, сумел совладать с внушением извне и увидеть окружающее в его истинном свете?..

Когда сказал — не играю… То есть, не участвую… Не чувствую!

«Конечно же! — вот ответ. У нас считывают память, желания, чувства!

И что? Как быть?!»

Сол уже видел, что мало-помалу не только Поль, но и остальные вновь начинают входить в прежнее одурманенное состояние.

Еще немного и они, пожалуй, потребуют выпустить их из мусоровоза, чтобы опять отправиться навстречу мифическим опасностям и оказаться на грани безумия.

Сол бросился к Мэту и сильно встряхнул его:

— Как вы думаете, Мэт? Мы можем воспользоваться игрушками, которые оставили нам на память Хью Крюгер и полковник Лупино?

— Что вы имеете в виду? — хлопал глазами Фишка.

— Вот этот небольшой браслетик, что красуется у вас на запястье.

— Сенсорный деприватор?! — изумился Мэт. — Но чем он может быть полезен?

— Вы хотите вновь испытать ощущения, которые заставили вас биться в истерике?

Фишка содрогнулся.

— Сол, лучше умереть…

— Я как раз и хочу оградить вас от этого. Для того, чтобы не поддаться воздействию гипноза, вы должны стать бесчувственными! Выслушайте меня, — поспешно зашептал он, склонившись к самому уху собеседника. — Короче говоря, идея такова. В нашем распоряжении имеются три браслета, и, включив их, мы в состоянии защитить себя от влияния неизвестных нам сил. Как видите, я могу обходиться и без деприватора. Думаю, наш друг Сайрус Экс решится пожертвовать свой браслет в пользу Лины; ну, а мой придется как нельзя кстати Полю. Теперь вся надежда на вас: сможете ли вы, компьютерщик, заставить сенсорные деприваторы действовать в рабочем режиме?..

Мэтью с сомнением покачал головой.

— Я попробую…

— Отлично. Осталось нечто пустяковое, самая малость: как снять с руки эту штуковину, чтобы передать Лине или Полю?..

Собеседники переглянулись. «Самая малость» грозила большой неудачей всему предприятию.

Между тем состояние остальных путешественников явно менялось к худшему.

Поль, придя в себя от удара, с горящими обезумевшими глазами, как дикая кошка, глядел из угла отсека на сговаривающихся Мэтью и Сола, в любую минуту готовый броситься в атаку.

По щекам Лины катились крупные слезы. Девушка то и дело встряхивала головой, будто пыталась отогнать наваждение, постепенно завладевавшее ею. Наконец, она впала в оцепенение, и лишь с губ ее срывались отдельные бессвязные слова: «Мой лучший репортаж… Эксклюзивное интервью…»

Луддит лежал посреди отсека, широко раскинув ноги; лицо его окаменело, а брови были сурово сдвинуты. Он смотрел прямо перед собою, но, казалось, ничего не видел.

Фишка, повернувшись к компьютерной клавиатуре, принялся производить необходимые вычисления.

На дисплее появился небольшой электронный ключ. Сол не мог не узнать его: такой штуковиной пользовался Хью Крюгер, защелкивавший браслеты на запястьях заключенных лунной тюрьмы.

Мэтью взмок от напряжения, слипшиеся пряди волос свешивались на лоб.

— Ну, — прошептал он, — не подведи, дружище!..

Он закрыл глаза и в то же самое мгновение ощутил, что в руке его покоится легкий прохладный предмет.

— Получилось, — не веря самому себе, проговорил Мэт.

Эйнштейну, однако, было не до сантиментов.

— Скорее! — распорядился он и, схватив ключ, прижал его к запорному устройству сенсорного деприватора.

Щелкнув, браслет раскрылся.

— Вот теперь действительно можно сказать: получилось! — одобрил Сол. — А если таким же способом создать недостающий деприватор?

Мэтью грустно вздохнул:

— Он будет точь-в-точь, как настоящий, только бездействующий.

— Что ж, используем те, которые у нас есть. Эйнштейн закрепил браслет на запястье Поля.

Марьяж беспрекословно позволил взять себя за руку, но чувствовалось, что покорность эта — мнимая, и каждую минуту можно ждать беды.