Чтение онлайн

Поль мог бы рассказать об этом больше. Он, действительно, угадывал наобум, и только один раз это получилось. Что же касается угадываний Двойника, то у него шансов не было вовсе: шарик никогда не лежал под наперстком. Поль воровал его левой рукой.

Поль легко поднялся из кресла, залпом выпил грог, пока тот не испарился, как Двойник, как гостиная в викторианском стиле и снег за окном…

— Взлетаем! — закричал Сол, как только Поль появился на пороге космолета.

— А горючее? — опешил Мэтью.

— Смотри, полные баки! Сдержал-таки слово Солштрих.

Лина, Сайрус, Поль — все бросились к своим местам, быстро пристегнули ремни и позволили себе впервые за последние дни расслабиться.

— Слабак! — самодовольно сказал Поль. — Я его одной левой. — И он сделал неприличный жест. — А! Вы мне ноги должны целовать! Это в который раз я вас выручаю?!

— Поль, я вас поцелую страстно! — пропела Лина. — Только вот ремни мешают.

Последнее замечание вдруг вызвало в путешественниках неудержимый приступ смеха. Конечно, Лина не сказала ничего особенно смешного. Просто это была нормальная человеческая реакция. Наконец они свободны! Они победили!

— Я не могу! — хохотал Соломон. — У меня сейчас лопнет живот.

— Ой, держите меня! Ой, умираю, — уже не смеялся, а стонал Сайрус.

— Одной левой! — тонко хихикал счастливый Фишка. — Одной левой!

Лина утирала слезы и всхлипывала от веселья. Это был чистый, добрый, настоящий смех.

«Черт побери! — думал Поль. — Это здорово, оказаться не сволочью, а нормальным человеком. Конечно, я виноват перед стариком и перед Мэтом, и перед Сайрусом и Линой. Но я искуплю. Я постараюсь. Я очень постараюсь…»

Соломон еле дотянулся до тумблера старта и нажал его.

— Одной левой! — прокомментировал он сквозь смех.

Они словно проглотили смешинку.

Корабль мелко задрожал, включая бортовые двигатели, покачнулся на опорах, оставляя планету, и стал медленно подниматься.

— Запудрили Мозги! — вдруг сказал Поль. И это уже было действительно смешно. Путешественники от бессилья рыдали, рычали, стонали…

Смех их оборвался так же неожиданно, как и начался.

Космолет поднялся над планетой метра на два, застыл на секунду и рухнул обратно на твердь.

— Что? — в наступившей тишине спросил Мэт.

— Не пойму, — прошептал Соломон. — Баки полные. Все в порядке… Почему не летим?

Тонкий одинокий смешок раздался среди гробовой тишины, как гром с ясного неба.

Солштрих смелея не менее весело, чем минуту назад путешественники.

— Что, я не угадал, где шарик? — спросил он сквозь смех. — Ай-ай-ай! Обидно как! Ну-ка, попробую еще раз. Впрочем, можно не пробовать. Как говорили китайцы — трудно найти черную кошку в темной комнате. Тем более, если ее там нет.

— Я победил! — закричал Поль. — Это нечестно.

— Ты обманул, — сказал Солштрих уже без улыбки. — Вот это действительно нечестно.

— Ты не отпустишь нас? — спросил Сол.

— Олимпийские игры продолжаются. Все зависит от вас, — развел руками Солштрих. — Желаю удачи. И победить в будущем времени. Ха-ха-ха…

В тот же миг корабль умер. Свет погас, баки были пусты…

— Если и ты проиграешь, — с грустью сказал Мэту Сол, — у нас останется только два шанса. Я и Лина.

— Один, — поправил Мэт. — Лине я играть не позволю.

Правила, обговоренные высокими соревнующимися сторонами в этом виде спорта, выглядели таким образом: двойник Мэта должен был прийти к Лине и убедить выйти за нее замуж. Если Лина соглашалась на это предложение — Мэт проигрывал поединок. Если же она отказывалась, наступала очередь Мэтью быть женихом.

Лина, естественно, ничего об этом соревновании знать не знала. Опыт проводился, что называется, в чистом виде.

— Как это это дурно попахивает, — сказал старик Сол. — Этим играть нельзя.

— А я и не собираюсь играть, — сказал Фишка. — Я действительно хочу на ней жениться.

Первым выступать выпало Фантому по жребию, к которому Мэт отнесся весьма пренебрежительно, легкомысленно полагая, что Лина сразу почувствует подмену и весь поединок превратится в фарс. Но, увидев соперника, призадумался и занервничал.

Фантом был выполнен столь безукоризненно, что, знавший в фантомах толк Мэтью даже испугался. Теперь он понимал, что затеял уж слишком рискованное предприятие.

— Ну, что, старичок, не хочешь мне пожелать спортивной удачи? — абсолютно копируя мимику и интонации, спросил Фантом перед тем, как выйти из комнаты Мэта.

— Достаточно с тебя того, что ты идешь первым, — буркнул в ответ Мэтью, — и… это, поаккуратнее там… Иначе я…

— Насчет поаккуратнее, как ты выражаешься, мы не договаривались, — с издевкой в голосе напомнил Фантом, — в комментариях к правилам сказано, что мы имеем право использовать любые приемы обольщения. Так что, пожелаешь мне спортивного везения?

— Пошел в задницу, — пожелал ему Мэтью от души.

— Ха-ха-ха! Очень остроумно. Но все равно это лучше, чем безразличное молчание, — пробалагурил Фантом и, посвистывая, вышел из комнаты.

Нет, не ожидал такого Мэтью. Чего хочешь ожидал, а такого нет. Ну, с внешними признаками ладно. У самого Мэтью внешнее сходство тоже неплохо получалось. Но интонации. Но жесты. А еще эта снисходительная ухмылочка со смешком, идущим откуда-то из живота. Мэтью всегда завидовал парням с такой ухмылочкой…

Он машинально посмотрел на часы и стал представлять, что там, в комнате Лины, сейчас происходит. Картинки произрастали самые отвратительные и, что характерно, все как одна с сексуальным надцветом. Хотя, каким уж там надцветом. Цветом! И очень ярким цветом. И с сочными ягодками!

«Пойти сейчас к ним под дверь и какую-нибудь гадость сделать!» — подумал Мэтью.

Правда, в правилах это запрещалось, но Мэту сейчас было наплевать на правила.

«Успокойся, — стал утихомиривать свою ревность Мэт, — даже если там сейчас что-нибудь происходит, это все равно происходит с тобой. Представь себе, что все это ей снится. Ведь если бы «это» ей снилось и ты бы узнал случайно содержание сна, тебе было бы даже приятно. Понятно тебе, дураку?»