Чтение онлайн

– Это вероятно там, где Даннэн собирается обзавестись армией, заявил барон - владелец заводов, делающих роботов.
– Надеюсь, все уладится.

– Вам не хочется отправиться в Сэустэйн или Глеспит?
– спросил еще один.

– Ну что же, если у нас не будет планетарной монархии, эта планета одряхлеет подобно старой Федерации.

– Пойдем, Лукас!
– сказал Алекс Горрэм.
– Дело заходит слишком далеко.

– Но вот в чем дело, мы не хотим становиться неоварварами, - сказал кто-то.
– Если они уйдут отсюда мы подкараулим их на Эм-Си-Сквэа - на нейтральной территории. Неплохо будет, если они станут защищаться; это остановит нас.

Харкэман с удивлением посмотрел на него.

– Так ты понимаешь неоварваров?
– спросил он.
– Таких, как Атилла Нэнс, космических кочевников?

– Что ж, почему не таких?
– ответил Горрэм.

– Нереально! В старой Федерации нет и восемнадцати планет со сверхмощной техникой, но они все цивилизованы, такие, как Джилгэмиш, добавил он.
– Там свои доморощенные варвары. Рабочие и крестьяне восставали, отбирали и делили богатство, потом разрушали технику, роботов. Те, кто выжил, развязывали межпланетные войны в одиннадцатом и тринадцатом веках, уничтожая техническую цивилизацию. Сторонники политических лидеров обосновывались на планете с местной диктатурой. Наемники бросали службу и занялись грабежами. Религиозные фанатики напридумывали пророков.

– Вам не кажется, что здесь, на Грэме, появились признаки неоварварства?
– спросил Траск.
– Присмотритесь повнимательней, если сомневаетесь.

– Глеспит, - проговорил кто-то.

– Таких переспелых груш для виселиц набрал Эндрю Даннэн, - заметил Ретмор.

Алекс Горрэм проворчал, что на его верфи полно таких; агитаторы раздувают огонь, пытаясь организовать забастовки и освободиться от роботов.

– Да, - вступил Харкэман.
– Я могу привести по меньшей мере примеров сорок на восемнадцати планетах за последние восемьсот лет антитехнического движения. Были такие и на Земле во втором веке до атомной эры. И, когда Венера вышла из первой Федерации перед созданием второй.

– Вас интересует история?
– спросил Ретмор.

– Хобби. У каждого астронавта хобби. В гиперпространстве на корабле очень мало работы; жуткая скучища. Мой офицер по ракетным установкам - Вэн Ларч, художник. Большинство его работ пропало с "Корисандой" на Дюрандале, но благодаря его рисункам, мы не голодали на Фламберге, продавая их. Мой лучший астронавигатор Квэтт Кэби сочиняет музыку; пытается выразить ее в математических формулах. Меня все это не интересует, - сказал он.
– Я изучаю историю. Вы понимаете, что это пустое время провождения; ведь все, что происходило на планетах, произошло и на Земле до первого космического полета.

В саду стало тихо; эскалатор остановился. Харкэман хотел еще что-то сказать, но вдруг увидел шесть гвардейцев Сезара Карвалля. Они были в касках и пуленепробиваемых жилетах; один с автоматом, другие с дубинками. Космический викинг поставил свой стакан.

– Давайте, пойдем, - сказал он.
– Наш хозяин вызвал своих солдат. Мне кажется что-то затевается.

3

Красочно разодетая толпа полукругом стояла у площадки перед эскалаторами; люди со смущенным любопытством выглядывали из-за плеч впереди стоящих. Дамы равнодушно закутывались в шали; многие накидывали их на голову. В небе появились новые служебные аэрокары, некоторые видели их на экранах. Гвардейцы Карвалля пытались пробиться сквозь толпу; сержант кричал:

– Прошу вас, леди и джентльмены; прошу прощенья, благородные господа, - но никак не мог протиснуться.

Отто Харкэман отвратительно ругался и толкал сержанта.

– Дорогу! Дайте пройти гвардейцам.

Он расталкивал разодетых господ; его глаза метали злые искры; ему поспешно уступали дорогу.

Забыв о вежливости, Траск пробивался с ними. Они пробирались туда, где стояли Сезар Карвалль, Ровард Гроффис и другие. Лицом к ним, спиной к эскалаторам стояли четверо мужчин в черных плащах. Двое были оруженосцами. Они зорко поглядывали по сторонам. Берет впереди стоящего человека был украшен сверкающим алмазом, плащ у него был из голубого шелка. Вокруг рта на его худом вытянутом лице были глубокие морщины; над верхней губой черные усики. У него были глаза альбиноса, рот кривился в отвратительной гримасе. Эндрю Даннэн, Траску очень хотелось выстрелить в эту роту. За спиной Даннэна стоял верзила с бледной тупой физиономией с черной бородой. Это был Невил Ормм, прихвостень Даннэна.

– Врете!
– вопил Даннэн.
– Все врете, вонючие лжецы. Вы перехватывали все ее письма ко мне.

– Моя дочь не писала тебе, - сказал Сезар Карвалль, еле сдерживаясь.
– Ничего, но одно я дам тебе сейчас, там сказано, что она не хочет видеть тебя.

– Ты думаешь, я поверю? Вы заперли ее; только сатана знает, как вы ее мучаете; силой выдаете замуж.

Толпа заволновалась, забыв о чопорной сдержанности. Раздавались недоверчивые возгласы; одна женщина крикнула:

– А ведь он сумасшедший!

Даннэн похоже услышал.

– Сумасшедший, я?!
– он сверкнул глазами.
– Потому что я все понял? Здесь Лукас Траск, он зарится на Карвалльмиллс, а Сезар Карвалль на железные залежи Траскона. А мой любимый дядюшка готов помочь им обоим обокрасть Омфрей-Глеспитское герцогство. Этот ненасытный хищник из Ффэйла пытается всадить когти в мои земли, а Ровард Гроффис - пес моего дяди не желает и пальцем пошевелить для спасения своего родича, и этот чужак Харкэман, отбирающий у меня командование "Отвагой". Вы все против меня.

– Сэр Невил, - проговорил Гроффис, - вы ведь видите, что лорд Даннэн не в себе. Если вы его друг, уведите его до отлета герцога Ангуса.

Ормм шагнул вперед и что-то стал на ухо шептать Даннэну. Тот сердито оттолкнул его.

– Паршивый черт, и ты против меня?
– сердито сказал он.

Ормм коснулся его руки.

– Глупец, хочешь все испортить?

Он сказал это очень тихо; больше ничего нельзя было разобрать.

– Но, проклятье, я не уйду, не поговорив с ней!

Зрители опять заволновались; толпа расступилась перед Илейн и ее матерью, леди Сандресан и пятью или шестью матронами. Их головы были покрыты шалями, концы закинуты на плечи; они остановились, а Илейн сделала шаг вперед и встала перед Эндрю Даннэном. Он никогда еще не видел ее такой красивой, но это была ледяная красота острого кинжала.

– Лорд Даннэн, что вы хотите мне сказать?
– спросила она.
– Быстрей говорите и убирайтесь; вас никто не приглашал.

– Илейн!
– закричал Даннэн, делая шаг вперед.
– Зачем ты покрыла свою голову; зачем говоришь со мной, как чужая? Я, Эндрю, любящий тебя. Зачем ты разрешаешь силой выдавать себя замуж?

– Ничего подобного; я счастлива, что выхожу за лорда Траска, потому что люблю его. А сейчас, пожалуйста, уходите и не беспокойте больше меня.

– Лжешь! Они заставили тебя это говорить! Ты не хочешь выходить за него; тебя не смеют заставлять. Я увезу тебя от этих жестоких и алчных людей. Ты любишь и всегда любила меня. Скажи это мне!

Да, в его собственном мире грез и фантазий, ставшем для Эндрю Даннэна реальностью, Илейн Карвалль любила его. На самом же деле все было не так.