Чтение онлайн

– Именно сколько и какого сорта?

Человек с седой бородой пожал плечами.

– Я был слишком занят погрузкой для Морглэя, чтобы обращать внимание. Почти весь космический корабль заполнен офицерами и астронавтами. Много инженеров и техников.

– Потом, пользуясь бортовыми приборами, он собирался обосновать где-нибудь базу, - вставил кто-то.

– Если он улетел с Куртаны 1200 часов назад, он еще в гиперпространстве, - сказал Гветт Кэби.
– Это займет более 2000 часов от Куртаны до ближайшей планеты Старой Федерации.

– Далеко ли до Тэниса?
– спросил герцог Ангус.
– Я уверен, что он где-то там. Он ждал, когда я закончу и оборудую другой корабль и отправлю в космос; ему хотелось бы и его заполучить.

– Я полагаю, что Тэнис будет его последним пристанищем, - проговорил Харкэман, - но его перемещения могут изменить все планы. Он сможет направиться на Тэнис.

– Он - сумасшедший, а вы пытаетесь приписать ему ему ложку здравомыслящего, - проворчал Гветт Кэби.
– Вы ведь отдаете отчет своим действиям, как всякий нормальный человек. Конечно, я могу ошибиться, но...

– Да, он - сумасшедший, и капитан Харкэман не отрицает это, - вступил Ровард Гроффис.
– Даннэн всех нас ненавидит, и его светлость, и лорда Лукаса, и Сезара Карвалля; он считает, что двоих убил. Ненавидит капитана Харкэмана. Но, как он расправится сразу со всеми? Перед полетом на Тэнис.

– Вы говорите, он запасся продуктами и оружием?

– Ну да. Ружья, снаряды, противоракетные установки.

– Чем еще? Машинами для обмена?

– Нет, золотом.

– Да, Лотар Ффэйл обнаружил, что Даннэн много золота взял из банков Глеспита и Дидрексберга, - сказал Гроффис.
– Он погрузил его на захваченный корабль.

– Хорошо, - проговорил Траск.
– Мы не можем быть ни в чем уверены, но можем подозревать, что он отправился на Тэнис, это более вероятно. Я не могу учесть все за и против, чтобы найти его там, но лучшего места для торговли трудно найти. Сначала отправился туда.

7

На наружных экранах, обычно серых в течении 3000 часов, сейчас кружили разноцветные краски полей гиперпространства хороводом невероятных цветов. Не найдется и двух наблюдателей, видевших такое, все это трудно себе представить.

Траск чувствовал, что захлебывается от восторга; заметил, что и Отто Харкэман чувствует то же. Это было нечто, неиспытываемое раньше. Даже Гветт Кэби - астронавигатор, попыхивал трубкой и с интересом смотрел на экран.

Потом вдруг появились звезды, только что их там не было, роскошными блестками на черном бархате космоса заполнили экран. В центре мертвой бездны ярче других желтым светом горела звезда Эртэдо - солнце Тэниса. Свет от нее шел десять часов.

– Неплохо, Гветт, - проговорил Харкэман, беря чашку кофе.

– Святая Джинна, - великолепно, - подтвердил кто-то. Кэби зажег трубку.

– О, это грандиозно, - завистливо выговорил он. Этому седовласому человеку с взлохмаченными усами трудно было угодить.

– Это немного можно приблизить. Нужны три микропрыжка, я срежу последний. А сейчас не мешайте мне.
– Он стал нажимать кнопки заводя установленный винт и винкер.

В какой-то миг на экране Траск увидел лицо Эндрю Даннэна. Он заморгал и сунул сигарету зажженным концом в рот. Вынув ее и стряхивая над пепельницей заметил, что у него дрожат руки. Отто Харкэман должен был тоже увидеть.

– Спокойно, Лукас, - прошептал он.
– Не психуй. Нам только показалось.

– Я уверен, что это - он. Это был он.

Нет, это - плод воображения. Давайте взглянем на вещи здраво.

– Допустим. Если мы ошибаемся, а его нет, это - просто обман. Если мы правы, и это - он. Это - катастрофа.

Думать можно было и так, и эдак. В боевой рубке загорелся красный свет полной боевой готовности.

– Отлично, - сказал Кэби.
– Прыжок.

Потом повернул красную рукоятку вправо. Экран снова заиграл цветами; потом снова темно, будто демон проталкивает корабль через колдовскую башню. Экран стал тускло-серым, слепо глядя в беспредельный космос. Потом расцветился снова, звезда Эртэдо в центре походила на монету с маленькими искорками или планет, рассыпанных вокруг нее. Тэнис был третьей обитаемой Планетой Г-класса с обыкновенной луной, диаметром пятьсот миль, хорошо видимой в телескоп.

– Знаете, - проговорил Кэби, боясь сглазить, - это не так уж плохо. Думаю нам остается сделать еще один микропрыжок.

Иногда, подумал Траск, выражение "микро" используется в отношении пятидесяти пяти миллионов миль.

– А, как вы считаете?
– спросил его Харкэман, так почтительно, будто обращался к опытному командиру, а не новичку.

– Где Гветт посадит нас?

– По возможности ближе, конечно.

Это займет по крайней мере световую секунду, когда "Немезида", выйдя из гиперпространства, приблизится к чему-нибудь по размеру равному Тэнису. Распавшееся поле само вытолкнет ее.

– Допустим, что Даннэн был там часов девятьсот. За это время он может оказаться на станции обнаружения и может на катере отправиться на Луну. На "Отваге" четыре командирских катера, как и на "Немезиде", на его месте я бы захватил два у планетного патруля. Допустим, что мы обнаружим его, как только сделаем последний прыжок и выйдем между Луной и планетой. Если это случится, мы можем столкнуться на дороге.

– Многие капитаны пытаются выйти к Луне, закрытой планетой, - сказал Харкэман.
– А вы?

Великан покачал своей взъерошенной головой.
– Нет. Если у них на Луне есть летательные аппараты, они могут выскочить на нас по кривой вокруг планеты. Вы меня слушаете, Гветт?

– Да. В этом что-то есть. Остановка сейчас беспокоит меня. Шарль, зайди на минуту.

Они посоветовались, Элвин Карффард - помощник командира присоединился к ним. Наконец, Кэби отодвинул большую красную рукоятку, повернул ее и сказал:

– Итак, прыжок.
– Он толкнул ее.
– Думаю, срежем полмиллиона миль.

На экране снова замелькало, когда все успокоилось, третья планета была прямо в центре. Это была маленькая Луна, но она казалась большой, освещаемая солнцем с одной стороны. Кэби закрепил красную рукоятку, взял табак и зажигалку, сложил в ящик и закрыл его.

– Все ваше, Шарль, - сказал Рэнне.

– Восемь часов до атмосферы, - сказал Рэнне.
– Если не потеряем много времени на выстрел к Джениору.

Вен Ларч посмотрел на Луну на экране.

– Ничего движущегося не вижу. На пятьсот миль один планетбэстер, сказал он.