Космиты навсегда
Шрифт:
— Михаила Барышникова такое предложение встревожит! — сказал я. — Хи-хи-хи…
— Нье поньяла... — проблеяла Герда. — Трефошний хирюрьх помохать скальпьель танцефать? Хи-хи-хи…
— Не, фашистка, это такая поговорка: плохому танцору яйца мешают, — пояснил я. — В силу гравитации они создают центростремительную силу при балетных па! Убиться можно, но медицина начеку! Хи-хи-хи…
— Хи-хи-хи…
— Га-га-га… Трефожный пенис... Хи-хи-хи…
— Хи-хи-хи… Га-га!
Похмелини как-то умудрялся вести катафалк, мы пороли полную чушь, веселились вовсю и я спешно набил и запустил по кругу еще один косяк. Радио как раз передавало песню «Паромщик» в исполнении Аллы Борисовны…
— О! Люди! — воскликнул я. — Песня про Харона! Про то, как этот малый гоняет свой пароходик через Стикс в царство Аида! Хи-ха-гы-гы-гы…
— О чем речь! Харон — занятой мужик, ему молоко положено за вредность! Хи-хи-га-га…
— Не гони! Харон кумыс дрыщет! Хи-хи-хи…
— Чьюфаки! — сказала Герда, придав своему лицу театрально загадочный вид. — А Гитлер — гомосьек… А сфоих льюбофникоф Ромуля и Рема он есть отдять прикас растрельять… Хи-хи-хи…
— Да? А кто ж тогда Рим основал? Пенкин с Моисеевым? Хо-хо-ха-ха…
— Вы чего? — сказал дока. — Того пацана звали Шура… Они с Вергилием чего-то не поделили, и он ему зубы вышиб! Прямо эпической драмой «Энеида» в бронзовом переплете по зубам шарахнул! Мой клиент… Все удалять к дьяволу! Ха-хи-хи-ха…
— Ньет! Ето пирят Силфер рому напьилься и ноху полёмаль! Так фсье било! — убежденно сказала Герда. — Хи-хи-хи…
— Протестую! — вскричал я. — Стивенсон тут ни при чем, это Спартак весь ром и брагу спер, но его Марк Лициний Красс и Помпеус Магнус настигли, отдай, дескать, чувак, награбленное! Иначе в зуб…
— Все удалять… Хи-га-га-га… Где мои ржавые щипцы? Мар-рыя, прошмандовка, де ты ходишь? Хо-хо-хо…
— Чьюфаки! Я фспомньить! Тьех любофникоф сфальи Гейнес и Ернст. Их растрельять!
— Вай-вай-вай! — закручинился доктор. — Какая утрата, это ж титаны были! Хи-хи-хи… А контрольный выстрел в задницу? Прозвучал? Для чистоты эксперимента? Хи-хи-хи…
— Экскременты говновозы сосут шлангами… — сказал я. — Хи-хи-хи…
— А еще моя Мар-рыя у постоянных клиентов — снять стресс… Думаешь, на фига я ее держу, такую дуру? Га-га-га-га…
— Ах, ты ж гад! Деньги назад! У меня тоже стресс… Я весь дрожу… Подлый итальяшка! Релаксацию зажал! Хи-хи-хи…
— Да я в Италии никогда не был… — заявил док. — Хи-хи-хи… Хо-хо-хо… Га-га-га…
— Хи-хи-хи…
— Мои предки, мафиозы, оттуда рванули еще при Муссолини… Аж портки тряслись! Хо-хо-хо…
— Гитлер капут! Хи-хи-хи…
— Ти сам есть капут, — сказала Герда, — забил, как ми фам нафальять в 1941! Хи-хи-хи…
— А как мы вам под Сталинградом? Паулюс всю задницу отморозил… Хи-хи-га-хо-хо…
— Чьесно-чьесно? Отморозиль? Хи-хи-хи…
— Без балды, зад точно отморозил! — сказал я. — Может, еще и яйца! Но тут историки таинственно молчат. Не колется Главное разведывательное управление, военную тайну приныкало надежно! Хи-хи-хо-ха-ха… Паулюс хотел было до Берлина добежать, яйцами звеня, но звенел он очень громко, привлек ненужное внимание красных бойцов и в плен загремел, а потом в обмен на теплые кальсоны продал все секреты Третьего рейха… Хи-хи-хи… Хо-хо…
— Какой еще Сталинград?! — сказал док. — Не гоните, фашисты, это Мальчиш-Кибальчиш военную тайну приныкал, а Плохиш-заподлист всех слил буржуям. Хи-хи-хи…
— Подлое предательство! Измена! Воскликнул Мальчиш-Кибальчиш. Измена! Вскричали остальные мальчиши, и лишь Мальчиша-Плохиша пробило на хавчик. Хи-хи-хи… Хо-ха-ха…
— Старенький дед зашел в туалет, который такой же был старый, как дед, хрустнули доски, чавкнула бездна, ясно, что деда спасать бесполезно. Хи-хи-хи… Ха-ха…
— Бьедний дьедушька! — сказала Герда. — Какой пьечальний коньец! Хи-хи-хи… Хи-хи-хи…
— Ага, ни фига себе, в Дисней-Ленд сходил… Га-га-га…
— Под тяжестью тел застонала кровать, такое веселье — просто в хвост твою мать! — сказал я. — Хи-хи-хи…
— Шальюньишька! — обрадовалась Герда. — Шьто ето за намьеки! Хи-хи-хи… Хи-хи-хи…
— Фашисты! Сделайте умные лица! Пи-пинск на носу! КП! — сказал дока. — Га-га-га… Пинск! Га-га-га… Хи-хи-хи…
— Умные лица? Хи-хи-хи… Ты в своем уме? Хи-хи-хи… Хо-хо-хо… А-а-ха-ха-ха…
На КП наш веселый катафалк таки остановили гаишники. Хи-хи-хи… Во попали! Док тормознул машину, к дверце водителя подошел милиционер и постучал пальцем в окно, призывая доктора опустить стекло. Доктор нажал кнопку, стекло поехало вниз, и из окна повалил густой дым.
— Так… — сказал милиционер. — Водитель! Выйти из машины! Немедленно!
— Прощай, Муссолини! Бенито! Амиго мио! Приехал ты, чувак! Доездился! Хи-хи-хи… — сказал я.
Дока вылез из машины.
— Доктор! — воскликнул гаишник. — Похмелени! Ты?!
— Я! Доктор Похмелини Пьяно Андриано. Великий и ужасный. Начинайте дрожать… Хи-хо-хо… Привет, Алеша!
— Ну ты вообще охренел? Ты что творишь? Стоматолог чокнутый! А это кто такие? — Милиционер заглянул в салон, я как раз шептал Герде на ухо всякие гадости, а она на все соглашалась авансом…
— Эта фройляйн — моя коллега, у нас происходит обмен опытом… по культурной части… — сказал док.
— Ну, док, ну кадрист, куда едешь?
— В Киев, на конференцию «Стоматология сегодня».
— Ладно, катись, я ребятам на трассе передам, чтоб твой кальян не тормозили, но с условием! Моя теща придет к тебе на прием!
— Все удалять! Леха! Я не подведу! — со зверским лицом заявил док.
— Да, удалять. Вместе с головой… желательно, — мечтательно сказал гаишник, — езжай, доктор.
Доктор вернулся в машину, и мы продолжили путь.
— Какая трогательная забота о теще! Хи-хи-хи… Этот мент тещу мамой явно не называет, а вынашивает зловещие планы… Хи-хи-хи…
— В гробу он ее видел! — сказал док. — «Любит» ее до заворота прямой кишки!
— О лямур-р-р… — проговорила Герда. — О, Лили Марльен! Льюбофница зольдата! Хи-хи-хи…
— Да фу на нее, гитлеровская подпевала! Я в курсе! Шигула Ханна снялась в одноименном фильме про канарейку Третьего рейха. Спилбергу, в целом, понравилось. Хи-хи-хи…