Чтение онлайн

— Так что ж вы мне раньше не сказали! — Полковник чертыхнулся и принялся отдавать подчиненным приказания, направленные на усиление мер по поимке скрывшегося хозяина рабов.

— Еще людей и передайте всем постам: огонь на поражение! Мне этот чертов конкистадор нужен в гробу, а не в зале суда!

Вот те на! Тот самый колумбиец Чикито, который, в теории, должен помочь нам встретиться с наркобаронами, только что кровожадно взалкал нашей крови. Что за ерунда? Сика-Пуке придется объясниться, пускай расскажет, любитель розовых рубашек, почему его амиго Дьябло пытался нашпиговать нас свинцом. Что вообще происходит? Тут меня посетила подленькая мыслишка: а может, ну его в зад, этого Ван Ваныча? Может, прямо сейчас попросить этого полковника подкинуть нас с Гердой в ближайшее отделение СМЕРШа? Сика-Пуку слить контрразведке, а в обмен попросить помощи в возвращении домой? Помогут… или в дурку упакуют…

— Фаньючий фарфари! Бидло и грубияни! Менья топтять ботьинок! Крютьить рюки и задьирять мой юбька! Испортить мой причьеска! — пожаловалась Герда.

— Остынь, фашистка, — сказал док, — скажи спасибо, что тебя вообще не пристрелили. Это ж не мильтохи, это «Беркут»! У них работа такая…

— Официрен! — обратилась Герда к полковнику. — Я требофать изфинений и материальний компьенсяций!

— Вот как? — Полковник иронично поглядел на злую Герду. — А личное оружие в установленном для иностранцев порядке вы зарегистрировали? А ваш раб зарегистрировал? Официальное разрешение на въезд в СССР у вас есть? А у раба есть? А покажите мне отчет СМЕРШа о вашем статусе? А отчет КГБ где?

— Менья топтять нохой! — вместо ответа истерично выкрикнула Герда.

— Значит, ничего из вышеперечисленного у вас нет? Так я и знал. Сожалею, фройляйн, но до предъявления документов я не могу ходатайствовать о выплате вам материальной компенсации. Озаботьтесь оформлением документов…

— Думкопф! — крикнула Герда. — Зольдафон!

— Все думкопфы в Третем рейхе! Успокойтесь, фройляйн, — сказал полковник, взял у солдата мегафон и скомандовал: «Минус!»

Бойцы забрали рабов и тело погибшего и устремились к вертолетам. Герда преследовала полковника по пятам, сыпала проклятья и угрозы, а полковник отмахивался от нее, словно от назойливой мухи. Когда вертушки начали взлетать, Герда сорвала с ноги туфлю и швырнула ее в вертолет. Сбить, что ли, она его хотела? Ловкий ход. Самого Хрущева переплюнула — тот ботинком долбил трибуну ассамблеи ООН, а Герда на вертолет «Беркута» замахнулась…

— Что это с ней? — спросил док. — Совсем ку-ку? Ей надо меньше курить дури… дольше проживет.

Герда, когда увидела, что вертолет туфлей не одолеть, впала в отчаянье, подобрала свою обувку, расселась на земле и от злости начала стучать туфлей по асфальту. Нет… Хрущев все-таки круче…

Я размышлял, утешить ли мне Герду или пускай сама перебесится, когда зазвонил мой телефон.

— Ян, ты цел? — Это был лейтенант Шило.

— Цел, спасибо за помощь, полковник со своими ребятами сильно помог.

— Всегда пожалуйста.

— А что ты мне пытался сказать во время стрельбы? Я ни черта не расслышал.

— Предупредить хотел, чтоб ты сразу сдавался «Беркуту». Эти парни образованием и хорошими манерами не блещут, у них другое назначение — мышцы и рефлексы.

— Я это уже понял, еще раз спасибо за помощь.

— Не за что, но с тебя бутылка. — Он отключился.

Вообще-то это странновато: полковник «Беркута» спешит на помощь немке с рабом по просьбе участкового лейтенанта. Странно… но может в этом мире это как раз нормально?

Я подошел к Герде, аккуратно взял из ее рук туфлю и нежно надел ее на босую изящную ножку, а потом помог моей расстроенной подруге встать. Герда жалостливо ткнулась носом в мое плечо. Трогательный момент…

— Нам потребуется прачечная, — сказал я.

— И парьикмахерьская, — сказала Герда.

Мы продолжили наш путь. Похмелини вел машину так, словно и не пил вовсе. Типичный доктор! Чему удивляться? Не берет этого эскулапа ни дурь, ни водка и ни пуля!

Герда, вооружившись аптечкой, заботливо врачевала порез над моей бровью. Обработала перекисью, замазала йодом и деловито взялась за большой рулон бинта. Очень большой рулон. Забинтовать еще одну мумию Тутанхамона хватит в аккурат.

— Остановись, Герда! — Я прервал ее действия. — Зачем столько бинта? Я ж не мертвый фараон и не гротескный, раненый в голову, белорусский партизан. Пластырем обойдемся.

— Корошо, — сказала Герда и заклеила рану пластырем крест на крест.

Ну вот, теперь я совсем похож на типичный карикатурный образ хулигана. Еще только серенькую тряпичную кепчонку на уши натянуть, и можно смело позировать милицейским художникам-сатирикам, пускай потом вывешивают в окне сатиры ДНД.

— Док, далеко еще до Киева?

— Ерунда осталась… Коростень уже давно минули, до Ирпеня рукой подать, а там и Киев, а там и гостиница «Москва».

— По приезду в Киев устроим «экскурсию» по городу! Кутнем!

— Будьем укряинськую с пьерцем пьить? — обреченным тоном спросила Герда. — Длья здёрофия?

— Во-во…

— Тогда ньет! Рашьши ньеобходьим хорьячий дюш, парьикмахерь и прячечная.

— Душ одобряю, я тебе спинку потру, а прачечную — в печку, у меня сика-пуковских денег полно, новые прикиды прикупим, а грязное шмотье в гостинице в стирку отдадим.

— А здьесь мошно купьить мундьир СС?

— Впился тебе этот мундир? Подберем что-нибудь молодежное, шортики там да маечку короткую…

— Почьему корёткую?

— А у тебя дивных контуров потрясающий живот.

— Пряфда? — Герда польщено заулыбалась. — А мой дьифний шифот ти есть мочалькой потьереть?

— И не только мочалкой… и не только дивный живот… Будь спокойна!

— Шальюнишька…

Я взглянул в окно. Вдалеке сияли огни небоскребов вечернего города. Восхитительное зрелище.

— Это уже Киев? — спросил я у доктора.

— Эти огни? Нет, это Ирпень.

Я почти не удивился. В моем мире Ирпень — это городок с населением 40 тысяч человек, а самые высокие здания в этом городишке — угрюмые блочные девятиэтажки…

— Если это Ирпень, то какой тогда Киев?

— Большой, — буркнул док, — очень большой.

Наконец мы достигли огромной сварной конструкции, сияющей неоновыми огнями и стилизованной под цветущие каштаны — символ города Киева. Окраина, на которую мы въехали, меня поразила и удивила до глубины души. Такой окраины в моем Киеве отродясь не было и, если повезет, то и не будет никогда.

— Чайна-таун? — воскликнул я. — Док! В Киеве есть Чайна-таун?

— А где его нет?

— Китяйоси! — Герда скорчила презрительную гримасу. — Шайсэ! Как оньи здьесь окасальись? Разфи японизи и Пу И их больши нье контрёлирофать?

— Пу И? Из династии Цин? — спросил я. — Главарь липового государства Маньчжоу Го? Так его ж красные раздолбали давным-давно вместе со всей Квантунской армией…

— Симпатичный дядя был этот Пу И, — сказал док, — а вот квантунский генерал Ямада — мудак и самурай…