Чтение онлайн

– Ваня, а ты знаешь, что твоего заместителя Орлова увольняют?

– Перестань болтать! — прервал ее рассерженный муж. — Мы с ним сейчас с аэродрома возвращались. Кто тебе сказал такую чушь?

– Отари Мемлудович.

– Врет он как сивый мерин! — заключил комбат раздраженно. Но когда после обеда вернулся на службу, обнаружил у себя на столе телеграмму, предписывавшую направить в отдел кадров вышестоящего штаба майора Орлова на предмет переговоров об увольнении из рядов Вооруженных Сил по возрасту и состоянию здоровья. Комбат, придя вечером домой, попросил жену:

– Слушай, Леля, сходи к Отари Мемлудовичу, спроси — а меня там увольнять не собираются?..

О многом знал Отари Мемлудович, а вот о группе полковника Нелидова — ничего. Только раз к нему зашел плотный подполковник с лохматыми бровями и попросил пару лимонов. Отари Мемлудович предложил ему в дополнение самые лучшие сигареты, но тот лишь рассмеялся. Тогда Отари Мемлудович, желая задобрить подполковника, фамилия которого была Ножиков, подмигнув, склонился к его уху и прошептал:

—О шен генацвале, что я вам предложу! Как самому лучшему другу, сообщу по секрету. Есть две бутылки заветного армянского коньяка «три звездочки», перед которым уступает даже наш грузинский. Зто самый лучший коньяк в мире. Одну бутылку взял генерал Саврасов, другая вас дожидается, генацвале.

Любой бы летчик и парашютист расплылся в улыбке от такого заманчивого предложения, но этот подполковник с лохматыми бровями только оглушительно расхохотался да руками замахал:

– Нет-нет, это тем более не подходит.

– Разве ваши все не курят и не употребляют хотя бы изредка этот нектар? — несколько обиженно уточнил Отари Мемлудович.

– Все, — весело рассеял его сомнения Ножиков. — Не полагается нам, генацвале.

— Странный народ у вас, — заметил Отари Мемлудович.

—Странный, — еще веселее расхохотался Ножиков и ушел, так и не сказав больше ни единого слова.

Горелов был вторым человеком из группы полковника Нелидова, обратившимся к директору магазина. Отыскав его фамилию в списке, Отари Мемлудович широко заулыбался:

– Очень приятно познакомиться, товарищ Горелов. Давно, можно сказать, жду. В чем испытываете нужду? Есть «Северная Пальмира», «Казбек», сигареты с фильтром и без фильтра.

– Это не по моей части, — перебил Алексей.

– Генацвале! Да что это такое! Можно подумать, все люди полковника Нелидова из некурящих состоят?

– Угадали, — улыбнулся Алексей.

– Вай, — покачал черной головой Отари Мемлудович. — А может, из этого жанра чем интересуетесь? — выразительно провел он ладонью по горлу. — Есть водка с медалью, коньяк «ниструл», цинандали и даже хванчкара.

—Нет, — опечалил его Горелов снова. — Пью четыре раза в год: день рождения, май, Октябрьская и годовщина Советской Армии. Я другим интересуюсь, товарищ директор. Собираюсь проведать больного. Нет ли каких фруктов?

Отари Мемлудович сделал большие глаза и зашептал:

– Под самым большим секретом скажу. Есть килограмм бананов и килограмм апельсинов. Апельсины не импортные толстокожие, а наши, грузинские, пальчики оближет ваш больной товарищ. Я это для генерала Саврасова в городе раздобыл, но если такое дело, по полкило вам выделю.

– Очень буду вам благодарен, — обрадовался Алексей.

Воспользовавшись добрым настроением покупателя, Отари Мемлудович не удержался от вопроса:

– А вы долго еще у нас загоститесь?

– Не знаю, — сдержанно ответил Горелов, — прикажут — хоть завтра улечу. Я же человек военный.

– Да-да, — разочарованно вздохнул Отари Мемлудович и стал заворачивать фрукты.

Через несколько минут с огромным свертком в руках Горелов быстро шел по улицам Степновска, направляясь к знакомому дому. Время от времени он пугливо оглядывался по сторонам, опасаясь попасться на глаза знакомым. И все-таки он был самым бесцеремонным образом опознан, да еще кем — самим Андреем Субботиным. Тот критически оглядел сверток и даже присвистнул от изумления.

– Куда, торопишься, Леша? Уж не на свадьбу ли?

– Лучше ничего не сумел придумать? — смешался Горелов.

– Так ведь подарок какой огромный волочишь. Локтева, что ли, взял бы вместо носильщика.

—Это я обнову для мамы, — соврал Алексей.

Субботин еще раз недоверчиво покосился на сверток:

– Ну ладно. Вечером зайду посмотрю твою обнову. Ребята на стадионе?

– Там.

Субботин зашагал дальше. У знакомого подъезда Алексей на этот раз не задержался. Как можно скорее взбежал по деревянной лестнице и только у самого порога квартиры сробел, и рука не сразу потянулась к звонку. Его ждали. Лидия выбежала мгновенно. Была она в шелковом, очевидно, самом лучшем своем летнем платье, на запястье тонкие золотые часики-браслет. Лицо, застывшее от тревоги и ожидания. Увидев в руках гостя огромный сверток, она вопрошающими глазами скользнула по его лицу и вся зарделась. А из маленькой комнатки, хотя они не успели еще сказать друг другу ни единого слова, донесся тонкий голосок Наташи:

– Мама, это дядя Алеша пришел?

– Как ты угадала, девочка?

– А он мне вчера слово дал, что придет. А дал слово — держи. Это не только для октябрят и пионеров. Приведи ко мне его, мамочка.

Лидия уже не сдерживала торжествующей улыбки:

– Здравствуйте, Алексей Павлович. Видите, с каким почетом вас встречают?

– Да, — рассмеялся Горелов, — по протоколу номер один. Как посла.

Пожимая ее руку, он почувствовал шершавины мозолей. «Как и у моей матушки Алены Дмитриевны, натруженная рука», — подумал он.

Лидия показала на стул в коридоре:

– Кладите вашу ношу, Алексей Павлович.

– Э нет, — замотал он курчавой головой, — от ноши надо освобождаться иным образом. Можно к вашей больной?

– Можно, можно! — закричала из-за двери Наташка. Лидия кусала губы, и в синих ее глазах плескалась такая радость, что Алексей понял — она еле-еле сдерживает улыбку. В тесном коридоре они стояли так близко, что он ощутил на щеке ее дыхание.

Смущаясь, тихо уточнил:

—Так что, Лидия Степановна, можно выполнять приказание?

Она молча кивнула. Алексей вошел в спальню. Наташка, как и вчера, была укутана в одеяло до самой головы, но, вероятно, температура спала, глазенки ее поблескивали весело.

—Здравствуй, дядя Алексей, приходи ко мне скорей, — продекламировала она и засмеялась: — Ага? Что? Это я сама сочинила. Целое утро сочиняла. А что это у

вас в руках?

– Ах это? — переспросил Горелов и начал неумело и сбивчиво импровизировать: — Знаешь, какое странное приключение со мной произошло. Иду по дороге, а навстречу старичок. Сам маленький, голова большая, бородища до пят. «Ты куда, — говорит, — идешь? К больной девочке Наташе? К той, что на одни пятерки окончила первый класс? Я тоже к ней шел, да затомился. Возьми-ка этот подарок и отнеси ей». Вот я и выполнил его просьбу.