Чтение онлайн

В 1951 г. Сонни познакомился с Олтоном Абрахамом, не по годам развитым 14-летним сыном священника, жившим неподалёку. У Абрахама были родственники по фамилии Блаунт, так что поначалу он думал, что Сонни кем-то ему приходится, но тот твёрдо заявил, что у него нет семьи. На протяжении лет их связывал общий интерес к систематическому мышлению о будущем — они называли это «перспективными оценками». Абрахам, как и Сонни, был по натуре философом, серьёзным и образованным, с глубоким интересом к науке, метафизике и изучению Библии, он так же, как и Сонни, любил поговорить, но в отличие от своего приятеля, был практичен, осторожен и одевался вполне консервативно. Сначала музыка Сонни показалась Абрахаму слишком странной, но вскоре он ею увлёкся. Работая на полставки в больнице «Провидент» и всё ещё учась в школе, Абрахам начал вживаться в роль покровителя, спонсора и рекламного агента Сонни. Он уговорил своих родных помочь Сонни деньгами, а сам участвовал в нахождении ангажементов и иногда лично организовывал выступления на танцах. С возрастом он приобрёл на Сонни стабилизирующее влияние, а в общем постоянно уверял его, что его предназначение гораздо более существенно, чем музыка. Он взял на себя бремя финансирования Сонни и начал направлять его в сторону публики. Сонни «был интровертом, он был зациклен на самом себе», — говорил Абрахам. «Он много фантазировал, но не так уж много общался с людьми. В Бирмингеме с ним происходили неприятные вещи. Его заперли за решётку и пытались сломить его дух. Я начал принимать во всём этом участие, потому что Сонни боялся «покидать своё я». Иногда бывало необходимо даже идти на обман, чтобы заставить его появиться на публике.»

Со временем вокруг Сонни и Олтона Абрахама начала формироваться группа немузыкантов: среди них были Луис Т. Клэрин, Лоуренс М. Аллен (человек, познакомивший Сонни с Элтоном) и Джеймс У. Брайант, владелец бара, где играл Сонни (они познакомились в 1953 г.). В конце концов у них образовалась дискуссионная группа, помимо этого оказывавшая Сонни практическую и материальную помощь и в конечном итоге зарегистрированная как Ihnfinity, Inc.

Эта группа стала вести свои собственные исследования древней истории и происхождения рас; они изучали астрологию и искали альтернативу дарвиновской эволюционной теории. Они разыскивали книги (по мнению многих, несуществующие) по музыке, Библии, науке. «Главной целью этой организации», — говорит Абрахам, — «было сделать что-нибудь, что доказало бы миру, что чёрные люди способны на нечто существенное, что они могут творить, они могут сделать нечто такое, на что обратят внимание другие нации. Она была не для всех, а для тех, кто знал, зачем он живёт, а не просто слепо и монотонно проживал день за днём… Она была для тех, кто знает (а не для тех, кто говорит «нет»). Мы любили Соединённые Штаты и верили, что Творец хочет, чтобы Соединённые Штаты были вождями мира. Мы хотели спасти Соединённые Штаты, а для того, чтобы это сделать, нам нужно было отбросить старые способы и поискать новые, действенные. Южные чёрные до сих пор жили в прошлом, потому что в будущем у них не было ничего хорошего; но чёрным нужно было приобрести дисциплину и подготовиться к наступлению Космического Века — потому что у США должна была быть роль в Космосе. Сонни хотел делать всё не правильно, а по-другому, лучше.Возможное уже было испробовано и не дало результатов; настало время попробовать невозможное.» Это был взгляд на роль чёрных людей, основанный на мыслях Букера Т. Уошингтона, распространённый (при помощи прогрессивного мышления авторов передовых статей Chicago Defender) в технологическое будущее, но превосходящий самые рискованные мечты Людей Расы.

Группа изучала пророчества всех времён и народов, и увидела, что по Пророчествам Пирамиды конец света должен был наступить в 30-е годы; стало быть, мы живём после конца света, временем, взятым взаймы — и перед нами стоят пророчества Нострадамуса для следующего тысячелетия. Поначалу все их разработки велись частным образом, для собственного сведения, но с развитием работ их уверенность начала расти, и они стали публиковать свои исследовательские и духовные находки в виде листовок, которые раздавались бесплатно (главным образом в среде музыкантов).

Из этих листовок сохранились очень немногие, но одна из них (которую Сонни потом подарил саксофонисту Джону Колтрейну) имела широкое хождение.

В этой ранней публикации уже заметны многие интересы и методы Сонни: тщательное изучение языка при помощи игры слов и исследования гомофонов или почти гомофонов (God / good / cod / code; Phi Beta / far better; sine / sign / sin / без [латынь]; Teutonic / two-tonic; Akhneaton / a-not-tone), а также этимологии (treatise / treaty), особенно в отношении этих слов к музыке; эффектов звучанияслов (независимо от значения); толкования Библии в сочетании со скептическим отношением к традиционному пониманию христианства; перекрёстные ссылки между народной и поп-культурой («только те, кто имеют, что-нибудь получат»); тайны и божественный порядок чисел; а также значение дуализма, тайного знания и власти (свидетельство, пропуск) и заявление о торжестве жизни над смертью.

Сонни часто ходил в Вашингтон-Парк, центр общения чёрных, а также политической и религиозной вербовки — именно там за несколько лет до того Ричард Райт сделал важное добавление к своему образованию:

Там он говорил с любым, кто хотел его слушать, и обсуждал вопросы первостепенной важности с другими встречавшимимся там группами — гарвеитами, коммунистами, религиозными фундаменталистами всех оттенков (у всех у них были в парке свои места встречи). Сонни часто привлекал к себе больше внимания, чем другие, т.к. предлагал ответы на все библейские вопросы. Однако его ответы были столь грозные, что дискуссии иногда приобретали весьма яростный характер, так что Абрахам вместе с их исследовательской группой тоже шли туда, чтобы защитить его. «Некоторые люди расстраивались», — говорил Абрахам, — «и осуждали взгляды Сонни, приговаривая: «Вам ещё не хватает только сказать, что вы сами боги!» Мы отвечали, что так и есть — мы боги в процессе развития.» (Позже, к их восторгу, им попалось двухтомное сочинение, озаглавленное Боги в становлении.) «Мы говорили о космосе и науке, о способности человека быть кем угодно и и делать всё, что он хочет. Однако мы также говорили, что человек не в ладу с Природой, у него нет ни уважения к самому себе, ни веры в себя.»

В этой группе Сонни наконец нашёл людей, которые поняли смысл его серьёзности, поняли задачи, которые он ставил перед собой, и которые были способны понять, кто он такой на самом деле.

На протяжении многих лет Сонни пытался отречься от имени, данного ему при рождении. Подобно ещё одному уроженцу Алабамы, бейсбольному подающему Сэтчелу Пейджу, вся семья которого изменила написание своей фамилии с "Page" на "Paige", дабы отделиться от их отца, Сонни старался стереть все свои сомнительные родственные связи, чтобы освободиться от прошлой жизни. Как и Пейджи, он, приехав в Чикаго, произвёл небольшую перемену в написании своей фамилии ("Bhlount"), потому что это, во-первых, отделяло его от имени, ассоциированного с ним, а во-вторых, было похоже на написание древнеегипетских слов; наконец, такое написание фамилии "Blount" было известно в Алабаме. Когда же он начал подписывать свои композиции, то иногда использовал написание "H. Sonne Bhlount" — это был каламбур на слова «Сонни» и son(«звук» по-французски); следовательно, как говорил он, «Божий сын (son of God) — это звук Бога (sound of God)». Сокращение H. добавляло имени некую чинность и элемент тайны. («Так поступал Флетчер Хендерсон. Он кое-что делал под другим именем.») То, что другие настоятельно считали его «настоящим» именем, для него было проклятием. Он начал хоронить своё имя, как врачи, дающие латинские названия и хромосомные коды физическим состояниям, которые в обществе считаются ненормальными. Как-то раз он написал в Бирмингем запрос о своём свидетельстве о рождении и был вне себя от радости, когда ему сообщили, что оно не сохранилось.

В перемене имён среди чёрных американцев нет ничего необычного; это традиция, которая, с одной стороны, восходит к африканским прецедентам, когда человеку при рождении давалось множество имён, а с другой — это часть процесса получения, изобретения или обнаружения новых имён в процессе жизни. Эта традиция в чём-то является следствием сложных родственных отношений, а также подпитывается тем же самым импульсом, который побуждает новых иммигрантов — в США, Израиль, куда угодно — при перемене обстоятельств жизни менять и имена. Ещё один уровень сложности добавлялся, когда афроамериканские рабы брали (или получали насильно) имена своих бывших владельцев. Кроме того, на Юге имена и чёрных, и белых несут в себе немало информации — не только о твоих прямых родственниках, но и о более дальних; о твоём происхождении, а иногда и о вере.

На протяжении лет к этой традиции переименования обращались столь разные фигуры, как Фредерик Дугласс, Букер Т. Уошингтон, Джин Тумер, Илайджа Мухаммад, Ральф Эллисон, Джеймс Болдуин и Мальколм Икс — при этом все они указывали на общественную важность имени (или на цену его отсутствия). Фредерик Дугласс, обращаясь главным образом к белой аудитории, представил знание своих истинных семьи и имени делом политической важности, так манипулируя в своей автобиографии собственным именем, как будто она была фантастическим произведением. Букер Т. Уошингтон начал Восстание из рабствас заявления, что он понятия не имеет о месте своего рождения и имени, и уверен лишь в том, что он «когда-то где-то родился»; далее он гордо объявлял, что сам назвал себя (и сразу же добавлял, что при рождении мать назвала его Букер Тальяферро). Более поздний писатель Джин Тумер носил имя, данное ему матерью, но менял его много раз — иногда для того, чтобы признать родственную связь со своим дедом Пинкни Б. С. Пинчбэком (губернатором Луизианы в период Реконструкции), иногда — чтобы отказаться от него, создать новую личность или вернуться к старому имени. Илайджа Мухаммад писал, обращаясь к чёрной аудитории: «Мои бедные слепые, глухие и немые люди живут под неправильными именами, и до тех пор, пока вы не примете вашу истинную личность и имена вашего народа и нации, нас никогда не будут уважать — хотя бы только по этой причине.»

Как бы ни было распространено в среде афроамериканцев подобное переименование, в нём был и ритуальный элемент — признанное обществом чувство того, что человек изменился, что внутренние конфликты разрешились, что человек приобрёл новый статус. Иногда имя меняется при обращении в новую веру — так получились многочисленные Сожурнер-Труты и Отцы Небесные — и новое имя в этом случае выражает бремя духовности. Но даже при таких переименованиях перемена может быть более образна и аллюзионна, чем просто при религиозном обряде. До перемены имени фамилия Мальколма Икс была Литтл. Став Иксом, он одновременно заявил о разрыве с евроамериканцами (от этого биологического и социального наследия он желал отказаться) и объявил, что его настоящее имя — как у всех афроамериканцев — было неизвестной величиной; кроме того, этим выражалось, что он "экс-", экс-раб и экс-негр. Возможно, мусульманские переименования хоть косвенно, но подвергают ревизии ранний христианский символизм, связанный с именем Христа. В любом случае, Мальколм уже не был Маленьким (Little).