Чтение онлайн

Хотя происхождение имени было оккультное, он приложил некоторые усилия к тому, чтобы укоренить его в семейной традиции (это был один из немногих случаев, когда он упомянул свою семью):

За объяснениями Сонни никогда не было легко уследить, и Лен Лайонс понял его слова в интервью так, что его прадедушку звали «Алексанра» (Уэсли Александер — скрипач, умерший, когда Сонни было 12 лет), и что он разделил слоги таким образом, что получилось А-ле-ксан-ра:

В одной своей лекции Сонни как-то указал, что Сан Ра «превращается» в "earth" (земля), а потом в "thera": "the Ra". «Бог сказал, что он даст нам Новый Иерусалим, новую землю. Это и есть Ра.»

Однако потом он сказал, что «в каком-то смысле» он всегда был Сан Ра. «Если написать "Herman" наоборот, получится "nam(e) reh"» ("Reh" с непроизносимой буквой h является одним из многих написаний имени бога Ра.) «Герман» по-французски будет «Арман»; в обратном написании, с непроизносимым d, из "Armand" получается "nam(e) ra", или «превращённое» имя "Man Ra" (что также наводит на мысль об Амон-Ра, верховном боге Фив) — и действительно, какое-то время он подумывал над тем, чтобы назваться «Арман Ра».

Иногда его рассуждения о своём имени превращались в форменную комедию. Когда недоверчивые слушатели начинали сомневаться в его имени, он отвечал: «Моя мать всегда называла меня «сын» (son)». Во время своей первой поездки в Лондон он сказал: «Я всегда называл себя Сан Ра. Не помню, чтобы у меня было какое-нибудь другое имя. На футболе болельщики выкрикивают моё имя — Ра, Ра, Ра — им ведь нужна победа.» Музыканту-дадаисту и неоновому скульптору Энсону Кенни он сказал, что религия

Однажды, когда он был в Париже, джазовый критик Филип Карл спросил, что для него значат слова «Сан Ра»:

Хотя его имя стало курьёзом — для тех, кто называл его "Sun Ray" (как сеть аптек), это была шутка, а Лайонел Хэмптон звал его «Восходом» (Sunrise) — тем не менее не было сомнений, что Сонни был совершенно серьёзен. Через несколько лет, когда он играл в Египте, один тележурналист спросил его об имени, удивляясь тому, что назвавшись «Сан Ра», он дважды повторил имя одного и того же божества; он ответил просто: «Это моё вибрационное имя.» На этом же турне Томми Хантер сделал предложение — раз уж они забрались так далеко, им нужно заехать в Израиль, чтобы навестить в Хайфе друга Хантера. «Израиль!» — крикнул Сан Ра, — «что ты хочешь со мной сделать? Я не могу ехать туда. Если я поеду, меня могут убить. Имя Ра на иврите богохульное. Меня убьют. Христа убили за то, что он называл себя Богом.» «Но Сонни», — возражал Хантер, — «Христа убили итальянцы.» «Да, итальянцы», — отвечал Сан Ра, — «но с одобрения евреев.»

Когда много лет спустя он вернулся в Бирмингем и во время интервью для MTV сошёлся лицом к лицу с теми, кто знал его в детстве, его бывшие одноклассники напомнили ему, что тогда его звали Герман Пул Блаунт. Он кое-как согласился, но добавил, что под теми же инициалами (H.P.B.) была известна мадам Елена Петровна Блаватская, самая знаменитая фигура в теософии.

Несмотря на все его усилия, большинство чикагских музыкантов продолжали звать его Сонни Блаунт. И действительно, когда в 1956 г. он занялся регистрацией авторских прав на несколько своих композиций, то писал в Библиотеку Конгресса, что его настоящее имя Le Sony'r Ra, а ещё у него есть два псевдонима — le Sun Ra и Герман С. Блаунт (правда, в авторской карточке говорится, что в 1956-м в чикагском телефонном справочнике он всё ещё значился как Герман С. Блаунт). Стать Сан Ра по-настоящему он смог, только переехав в Нью-Йорк.

В Чикаго эквивалентом 'Фесса Уотли был Капитан Уолтер Дайетт, руководитель оркестра в Средней Школе ДюСейбл. Он был фигурой, пользовавшейся огромным уважением, строгим педантом и перфекционистом, учителем музыки с почти героической аурой; за многие годы среди его учеников числились Дайна Уошингтон, Нэт Коул, Бо Диддли, Джин Аммонс, Ред Фокс, Дороти Донеган и многие ключевые музыканты Ассоциации Содействия Развитию Творческих Музыкантов. Он, как и Уотли, организовывал «общественные» группы, игравшие на разных местных мероприятиях и давал профессиональную подготовку молодым музыкантам. К тому же, при помощи разнообразной музыкальной деятельности — особенно ежегодного ревю High Jinks, продолжавшегося четыре-пять дней — он финансировал школьную музыкальную программу. Чем-то заниматься в чёрных музыкальных кругах Чикаго и не чувствовать его присутствия было невозможно. Именно из его учеников Сонни начал в 1952 г. собирать новую группу, и начал с барабанщика Роберта Бэрри, который уже около года неформально у него учился.

Следующим был Пэт Патрик, баритон-саксофонист с огромными возможностями, просто «вундеркинд»; это был весёлый, но отлично организованный человек, в игре которого отражались оба этих качества. «Он может играть, и вдруг, откуда ни возьмись, берётся неправильная нота», — говорил фаготист Джеймс Джаксон, игравший с Сонни много лет спустя, — «но он продолжает, и ты видишь, насколько это впечатление обманчиво… нота подходит прекрасно.» Когда Патрик учился в школе в Ист-Молине, Иллинойс, они с матерью переехали в Бостон, чтобы ему сделали операцию на бедре, а после этого — в Чикаго, чтобы Пэт мог ходить в ДюСейбл и учиться у Капитана Дайетта. Ещё школьником он играл на баритон-саксофоне в постоянном оркестре Королевского Театра, аккомпанируя таким гастролирующим певцам, как Нэт Кинг Коул, Эрта Китт, Сэмми Дэвис-младший и Перл Бэйли. Окончив в 1949 г. школу, он получил призовую стипендию во флоридском A & M, но вернулся в Чикаго и стал учиться в джуниор-колледже Уилсона.

Патрик был уникальной личностью — это был музыкант с правильным духовным миром, интеллигентный, честный, серьёзный. Он следил за тем, чтобы Сонни был прикрыт со всех сторон, и был скор на помощь любому другому участнику группы, попавшему в беду. Патрик был лучшим музыкантом из всех составов, которыми руководил Сонни. Он мгновенно схватывал смысл идей и музыки («В точку, Пэт», — всегда говорил Сонни). Сонни возлагал на него большие надежды, и чувствовал, что с Пэтом у него будет группа, способная исполнить музыку, над которой он работал уже больше 10-ти лет. Первым шагом было создание Космического Трио с Бэрри на барабанах и Патриком на саксофонах — этот состав казался ему средством выражения своего отношения к миру, который он знал и которому не доверял:

У Сонни был друг, разрешивший ему пользоваться своей маленькой студией на 63-й улице, недалеко от Першинг-Отеля, где группа ежедневно репетировала; но единственная регулярная работа, которую ему удалось получить для Космического Трио, был аккомпанемент в стрип-клубах Кэлумет-Сити.

15 января 1953 г. Сонни играл в ДеЛиза с группой под руководством Томми Хантера. 15 января был день рождения Хантера, и когда об этом узнали другие исполнители, они устроили импровизированную вечеринку. Томми раньше никогда не пил, но после тостов шампанским он присоединился к празднику и вскоре напился. Ещё до конца вечера он «закадрил» одну из хористок и ушёл вместе с ней, тем самым нарушив первое правило клуба. Когда в следующий вечер Томми пришёл на работу, менеджер сказал ему, что он слышал об этом, и если бы не его уважение к Томми, он был бы уже мёртв. Это была не пустая угроза — все уже слышали о чёрном музыканте, связавшемся с белой клубной танцовщицей; несколько позже его нашли у входа в один из клубов, кастрированного, с отрезанными ушами и языком. Когда Сонни услышал о случае с Хантером, он предупредил его, что мафия всё равно может его убить, и ему нужно скрыться, пока он не сможет выбраться из города. Потом Сонни взял Хантеру билет на самолёт и проводил его на нью-йоркский рейс.

С исчезновением Хантера Сонни лишился одного из своих ближайших чикагских друзей. После этого по его планам насчёт новой группы был нанесён смертельный удар: Патрик объявил, что уходит из трио и уезжает во Флориду, чтобы жениться. Сонни обиделся, пришёл в бешенство и посчитал это личным предательством. Он попытался отговорить Патрика уезжать. Он пользовался каждой возможностью, чтобы попеременно то угрожать Патрику, то обещать ему будущее, которого тот больше нигде не найдёт. Патрик просто разрывался — он объяснял, что Сонни вдохновил его, помог ему понять свои корни, свою личность, помог ему в духовном плане; он говорил о том, что будучи чёрным, легко можно сойти с ума, и о том, как с этим бороться. «Сан Ра был каким-то другим существом. Он был педагог, он помогал тебе расти и развиваться. Он был организацией помощи чёрным в одном лице — притом организацией, существующей на гроши. Среди чёрных не так много таких людей. Если бы у него были ресурсы, наша планета была бы лучшим местом. Вот всё, что он делал: старался сделать жизнь лучше.»