Чтение онлайн

– Подойди ближе, Парлес, – сказала она. – И посмотри на то, что спустилось к нам с небес.

Парлес ахнул, когда его взгляд упал на цилиндр, и он двинулся вперед, забывая, что при этом подставляет спину под удар. Этот цилиндр, прилетевший на Каллисто и в ярком свете пронёсшийся по небу, был в два раза длиннее и в два раза толще самого большого из «детей» Каллисто. То, что цилиндр до столкновения с атмосферой Каллисто был гораздо больше, он понял сразу же – ведь создавалось впечатление, что эта штуковина очень долго подвергалась воздействию яростного пламени. Незнакомый ему металл оплавился, образовав странные выпуклости на поверхности цилиндра.

По бокам этой штуки были выступы, предназначенные, должно быть, для придания устойчивости в полете и обеспечения относительно безопасной посадки на Каллисто. Несмотря на это, она глубоко зарылась в почву Каллисто, выскочила обратно и упокоилась на равнине, где в тот момент ещё не было «детей».

– Открой его, Парлес! – рявкнула Цала. – Владычице не подобает подвергать себя опасности, ведь это может оказаться машиной разрушения!

Под «владычицей» Цала подразумевала не себя, а любую женщину с Каллисто. Женщины называли себя «владычицами», чтобы отличить подобных себе от мужчин, имевших статус рабов и живших исключительно по их милости. Парлес улыбнулся.

– Я с радостью воспользуюсь предоставленным мне шансом, госпожа, – сказал он. – Если это машина разрушения, пусть она скорее освободит меня от рабства… И, пожалуйста, все встаньте рядом, владычицы Каллисто, чтобы я мог забрать с собой в вечность как можно больше вас, если это окажется тем, чего вы так боитесь.

В ответ на его дерзкое предложение раздался громкий рев – и все «дети» отступили назад. Парлес опустился на колени рядом с цилиндром. То, что он был изготовлен разумными существами, доказывала его конструкция, и, несмотря на оплавленность поверхности, предполагалось, что он изготовлен из комбинации различных материалов. Больше он ничего не мог сказать. «Дети» вернулись, и Парлес улыбнулся про себя. Здесь он, не замечаемый никем, получил шанс проявить свою новую силу, обретённую им за время своего многолетнего пребывания в горах Каллисто, где его лишь изредка навещал кто-нибудь из «детей». Он незаметно вытащил одну из зубчатых палок. Его рука сомкнулась на рукояти, сдавила её. С небес, с ближайшего из многочисленных облаков, всегда висевших по ночам над Каллисто, спустилась полоса пламени. Это была электрическая искра, перелетавшая от одного полюса к другому – от облака к острию на конце заостренной палки. Поток пламени расплескался, ослепив «детей», несмотря на огни, которые они принесли с собой. Крик страха, громкий, многоголосый, наводящий ужас, пронесся по постоянно увеличивающейся толпе. Языки пламени, свирепые, резкие, ужасные, как удары молнии, сорвались с шести зубцов палки и вонзились в металл цилиндра. Появилась огромная дыра. Парлес покрутил палочку в руке, управляя потоками жуткого пламени, выгрызающего дыру в цилиндре.

Увидев открывшееся черное отверстие, он мгновенно убрал пламя, чтобы не разрушить ничего, что могло находиться в цилиндре. Когда кусок цилиндра, вырезанный так аккуратно, как это только было в силах сделать представителю человечества, упал на землю, он снова нажал на рукоятку палки – и свет погас на её зубцах, а шипящие языки пламенных молний устремились обратно в облако, завершив свою работу.

Когда Парлес просунул руку в образовавшееся отверстие, «дети» вновь попятились. Лишь Цала осталась рядом с ним.

– С чего ты взял, что имеешь право лезть туда? – спросила она.

Он отступил назад, смертельно разозленный, но понимая, что совершенно бессилен перед таким количеством людей. Это было так похоже на Цалу – не упоминать о совершённом им чуде. Должно быть, ей всё же было любопытно, чем таким он воспользовался, но когда она закончит с цилиндром, она либо заберет это у него силой, либо убьет его. Его желание похвастаться тем, что он сделал, вполне могло стоить ему жизни. Но, как бы там ни было, он ждал, стоя со скрещенными на груди руками. Одно утешало – никто не обращал внимания на две заостренные палки, висящие на его кожаном поясе. Цала просунула руку в образовавшееся отверстие, и Парлес, сам того не желая, почувствовал прилив восхищения. Какой парой она могла бы стать для могущественного мужчины – если бы только не было противоречий, если бы только все оставалось так, как было, когда Парлес был молод! Он поборол в себе этот порыв восхищения. Цала извлекла из внутреннего пространства цилиндра цилиндр поменьше, очевидно, сделанный из того же металла, что и большой. На нем были начертаны странные иероглифы. Никто на всей Каллисто никогда не видел подобной письменности… И все же происходило чудо… казалось, что вместе с самими иероглифами появился ключ к пониманию их значения – возможно, каким-то сверхъестественным способом, вроде передачи мыслей, похожим на тот, что существовал на Каллисто. Парлес прочитал эти слова так же, как это сделала Кала.

– Слушайте, дети всей Солнечной системы! Каллисто, приветствую вас! Немедленно приготовьтесь к всеобщей конференции в кратере Коперник на Луне. Готовьте космические корабли для путешествия… и тщательно выбирайте своих представителей. На карту поставлена безопасность Солнечной системы! Поторопитесь!

Невозможно было сказать, откуда пришло сообщение. Оно было подписано просто «Дос-Тев с Альфы». Но то, что оно попало на Каллисто извне, доказывало его важность. Если такое послание, первое в истории, могло быть передано таким образом, то не могло ли оно оказаться правдой? «Дети» Каллисто были глубоко потрясены услышанным… все взгляды обратились к Цале, Ганзе и Пурне… которые, в свою очередь, смотрели на Парлеса.

Глаза триумвирата были холодными, ничего не выражающими, глазами женщин, готовых разрушить мир ради своих собственных целей.

– Ты отправишься в путешествие, Парлес, – сказала Цала. – Ты создашь космический корабль. Для такого чудотворца, как ты, – тут Парлес уловил слабый намек на сарказм, – постройка космического корабля должна стать легкой задачей.

Парлес выпрямился.

– А когда это будет сделано, госпожа? – спросил он. – Когда я сделаю то, на что владычицы, – это слово сочилось презрением, – не способны, когда я улечу, взяв с собой владычиц по собственному выбору! – как мне вести себя на Луне?

Простой самец, да еще такой смелый, что собрался выбирать женщин по своему вкусу! За тысячу лет ни один самец не осмеливался на такое. Мужчины были лишь имуществом, используемым при необходимости, как та же одежда. И вот нашелся тот, кто осмелился сам выбирать! Триумвират понимал, что это – ультиматум, и ничего не мог с этим поделать, кроме как дать своё согласие. Для них было немыслимо рисковать кем-либо из них в космическом путешествии. Триумвират предложит «избранным» отправиться с Парлесом. Цала кивнула.

– Ты узнаешь, в чем смысл конференции. Если среди людей будет много самцов, прибывших на конференцию с других планет, и они будут похожи на нас по строению, окажутся сильными, мужественными, пышущими здоровьем… ты воспользуешься своим умом, а также умом владычиц, которых мы отправим с тобой, чтобы при возвращении заполнить свой космический корабль самцами. Затем, если эти самцы нам понравятся, ты будешь убит за свою дерзость в тот же момент.

Это была уникальная шутка! Если Парлес потерпит неудачу, он наверняка умрет. Если он преуспеет, он тоже умрет. Если он ничего не предпримет, если откажется сейчас, «дети» уничтожат его. Ему оставалось только выбрать вариант ухода из жизни.

– Я полечу, – сказал он. – Этот цилиндр, принесший послание, основательно перестроенный, послужит мне во время путешествия. В нем, кроме меня, разместятся ещё двенадцать человек. Пусть ими окажутся самые прекрасные на Каллисто! Пока я буду работать над кораблём, пришли мне самых молодых и красивых из «детей» Каллисто, чтобы я мог сделать выбор.

Он сразу же приступил к своим трудам… и триумвират, действуя с точностью и эффективностью каллистян, которым не было равных во всей Звёздной Вселенной, отдал приказ самым молодым и красивым жительницам Каллисто. Пока Парлес работал – а работал он не покладая рук, с нарастающим волнением предвкушая предстоящее ему великое приключение – многие женщины подходили к нему. И время от времени он прекращал свои труды и изучал этих женщин… И большинство из них он отсылал с насмешками, радуясь, что в кои–то веки мог что-то решать сам – но время от времени находилась и та, которую он просил подождать.

Время на Каллисто продолжало свой ход.

И когда корабль был закончен, с пояса Парлеса исчезли палки с зубцами. Заостренный конец одной из них торчал с внутренней стороны одного конца цилиндра, а заостренный конец другой – с противоположного конца. Сами зубцы, по шесть штук в каждом случае, торчали, как щупы, с обоих концов цилиндра, как будто это были крошечные щупальца, которые должны были нащупать путь для космического корабля, независимо от того, движется он вперед или назад. Механизмы космического корабля обеспечивали этим зубцам подвижность, ими мог управлять сам Парлес. Он скосил выступы, похожие на толстые крылья, по бокам цилиндра, чтобы обеспечить кораблю молниеносный взлет. Внутренняя часть цилиндра была устроена таким образом, чтобы пассажиры могли там сидеть и без травм перенести удар от резкого старта.