Чтение онлайн

Настал долгожданный час. Его желейный купол покрылся мурашками, а чувствительные щупальца пульсировали в предвкушении. Стражник подземелья сместился в сторону, и Зира с тремя заключенными проскользнули в открытую дверь. При виде нее Тал-Тон быстро двинулся вперед, толчком распрямив тибу. Затем он увидел ее спутников, и его стремительный рывок был резко остановлен.

– Что это значит? – воскликнул он, и его желейный купол изменил цвет.

Великан Просс Мере-Мер, ростом не уступавший среднему правителю, не стал церемониться. Его желейный купол приобрел злобный оттенок, и он рванулся вперед, мощно взмахнув тибой. Тол-Тон, зажатый в щупальцах лорда Просса, отлетел назад, вопя от ужаса и удивления. Стражник мгновенно пришел в движение.

– Осторожно! – предупреждая, крикнула Зира.

Не в силах что-либо предпринять, Кама-Лу застыл на месте. Он был ученым и исследователем, но едва ли был способен на какие-либо действия. Фо-Пета бросился вперед, навстречу охраннику. Его среднее тело с трудом впитывало густые металлические пары Эрна. Он постоянно раздувал жабры, чтобы иметь возможность быстро передвигаться. Он и охранник были разного роста, Фо-Пета был намного меньше, поэтому охранник мог почти не тратя сил удерживать его одним щупальцем, в то время как другим фокусировать металлический диск. Эта атака плохо бы закончилась для эфранийского революционера, если бы не скрытое в среднем теле щупальце. Оно выпрыгнуло наружу, застав охранника врасплох, и вырвало металлический диск из его щупалец. Фо-Пета взмахнул диском и опустил тяжелый металлический предмет на незащищенный желейный купол. Стражник избавился от защитного покрова купола, заступив на пост в подземелье. Тяжелый диск врезался глубоко в желейный купол, расплескав его содержимое. Со страшной судорогой, охватившей тибу и среднее тело, охранник рухнул, его щупальце ослабило железную хватку, освобождая Фо-Пету. Последний оттолкнул его, и он медленно опустился на пол. Фо-Пета обернулся. Борьба исполинов все еще продолжалась. Просс Мере-Мер испытывал трудности с поглощением, его жабры почти непрерывно раздувались. Одно из его щупалец удерживало среднего правителя за верхнюю часть тибы, как раз под центральной областью желейного купола, не позволяя его рту издавать чего-то значительнее, чем полузадушенный крик. Фо-Пета не колебался. Слишком многое было поставлено на карту. В любой момент сюда мог ворваться какой-нибудь служитель. Он бросился на Тол-Тона сбоку и поднял тяжелый диск. Средний правитель рухнул от того же страшного удара, что сразил и стражника. Просс Мере-Мер в ярости набросилась на Фо-Пету.

– Я хотел взять его в плен, – прогремел он, – чтобы мы могли выпытать у него секрет вибрационного оружия.

– Дурак! – вскричал Фо-Пета. – У нас есть время возиться с ним всю ночь? Зира говорит, что из этого помещения есть потайной ход в научную палату. Давайте поспешим.

Они поспешили. Ночь была коротка. Скоро должен был наступить день. Научная палата была окутана пеленой мрака, казалась тихой и пустынной, и они не осмелились включить лан-фонарь. Драгоценное время ушло на то, чтобы найти дорогу от научной палаты к огромному помещению с машинами измерений. Там тоже всё было окутано непроглядным мраком. Фо-Пета молился о том, чтобы на посту не было охранников. Их не было слышно. Зажгли лан-фонарь. С его помощью они, наконец, обнаружили огромную центральную машину и вошли в ее комнату управления.

– Быстрее! – прошипел Фо-Пета Кама-Лу. – Вот металлы, инструменты для составления карты. Будь уверен в своих расчетах. Ты уверен в них? Хорошо. Сначала мы составляем карту – вот так; теперь поместим металл в этот пресс. Так! Быстро… во имя Эло Хавы!

Он упомянул имя бога, в которого перестал верить.

Карта была разложена на контрольном столе, игла искателя была направлена на Оун – в то самое место, откуда, по словам Кама-Лу, пришло таинственное сообщение. Фо-Пета опустился в кресло перед приборами управления. Он старался делать все так, как, по его наблюдениям, делали ученые Хейда, и повернул рычаг. В тот же миг машина измерений и окружающее её пространство обрели призрачный вид, паропроницаемые двери закрылись с гулким ударом; снаружи огромная спираль засветилась красным, клубящиеся металлические пары наполнились золотистым светом. В этот момент до него донесся грохот, и сквозь прозрачные пластины он увидел, как охранники – очевидно, дежурившие неподалеку – бросились к машине. Его желейный купол задрожал. Наступил решающий момент. Сможет ли он повторить настройку сложных приборов так, как видел их один или два раза раньше? Успокоившись, он заработал щупальцами. Сейчас, сейчас… Он вновь испытал то неописуемое ощущение: все вокруг сливалось воедино. На мгновение наступила кромешная тьма, распад; затем он вынырнул из нее и обнаружил, что окружен таким количеством света, какого никогда раньше не видел. Он посмотрел сквозь прозрачные пластины. Машина измерений исчезла из Хейда; и теперь парила над сухой, совершенно лишённой влаги местностью. Огромные голые скалы вздымались ввысь, вырисовываясь с болезненной четкостью. Остальные смотрели туда же. Зира вцепилась в Фо-Пету дрожащими щупальцами, ее желейный купол посерел от страха.

– Победа! – исступлении закричал Кама-Лу. – Победа! Мы прибыли на Оун!

– Да, – поддержал его Фо-Пета, и его купол окрасился в цвета сосредоточенности. – Мы достигли Оуна. Давайте отрегулируем количество паров металла, чтобы нейтрализовать этот ослепительный свет; затем давайте проверим с помощью наших приборов содержание паров во внешнем мире. Возможно, вскоре мы сможем отправиться в путь в костюмах, которые хейдийцы приготовили для использования в условиях отсутствия пара, и найдём разум, по зову которого мы пришли.

Он нажал на кнопку.

Старик Меа-Куин печально с сомнением покачал головой.

– Мне не нравится сложившаяся ситуация, Дос-Тев. В одиночку можем сделать так мало. Эти миры должны были бы помочь нам, но телепатическая реакция, которую мы вызвали у них, не обнадеживает. На Четвертой планете, и на спутниках Пятой планеты, и на спутнике Шестой планеты, в частности, сейчас царят только раздоры, гнев и ненависть – ненависть друг к другу, а не к страшащему меня врагу.

– У Четвертой планеты есть оружие. Третья планета обладает уникальным и значительно более мощным оружием, чем любая другая, способным предотвратить огромные человеческие страдания. Я считаю, что это и есть то самое оружие, на которое мы должны полагаться в первую очередь: их разумные машины. Народ этой планеты отличался воинственностью, но длительный период мира, похоже, привел их к большей гармонии, и теперь, при появлении угрозы внешнего вмешательств, они, как я полагаю, стали тесно сотрудничать. Я не получал от них сильных противоборствующих импульсов, в то время как импульсы от Четвёртой планеты представляли собой мешанину разрозненных побуждений и волевых импульсов. Их движение в любом направлении – это не марш единым фронтом, а результат множества индивидуальных и разнонаправленных устремлений.

– И спутник Шестой планеты: здесь мы имеем расу, вынужденную пойти по неестественному пути развития, потому что представители обоих полов не могли прийти к согласию. Временное соглашение с женщинами было достигнуто только потому, что они объединились против общей угрозы.

– Какое у нас есть оружие, Меа-Куин?

Меа-Куин беспокойно заерзал и принялся озираться по сторонам; прислушался к металлическому грохоту, доносившемуся сзади, где работал Булло. Наконец он встал, подошел к приборной панели и внимательно осмотрел ее. Он сел за небольшую вычислительную машину и быстро настроил ряд функций.

Затем отвернулся и беспомощно пожал плечами.

– Айхуу! Неправильность Пространства снова здесь. Я почувствовал её своим нутром. Вы недостаточно чувствительны, Дос-Тев. Помехи. Она наблюдает за нами – снова прислушивается к нашему разуму. Это выше моих сил. Если бы я только мог уловить её энергию – определить размеры и свойства, тогда я, возможно, смог бы понять. Но Неправильность мешает работе моих приборов. Она снижает мощность моих атомных двигателей. Она тревожит мой разум, что гораздо опаснее, ибо только разумом мы можем победить.

– Десять раз мы пытались с помощью излучателя Ти-Ранли связаться с жителями других миров. Мы достигли успехов с Третьей планетой. Затем мы попытались связаться с Первой планетой и достигли успехов и в этом случае. Вторая планета – луч сдвигался, изгибался и, в конечном итоге, вернулся обратно. Мы не смогли отправить сообщение.

– Мы отправили двадцать три ракеты- посланника, одну за другой. Восемь из них принялись петлять, сбившись с курса, и врезались в Солнце. Много дней работы, и еще восемь ракет были выпущены нами, они сошли с курса, принялись блуждать и теперь затерялись в бескрайнем космосе. С каждым разом они становились все мощнее.

– И уцелели только после того, как мы создали их по образцу машин Третьей планеты: самостоятельно мыслящих, самоуправляемых, способных развивать ускорение, в сто раз превышающее то, что может выдержать любой человек. Даже в этом случае, после того, как они оказались за много миллионов миль от нас, их собственная направляющая сила благополучно доставила их к месту назначения. Глупцы, которые нашли их, не заметили в них управляющих машин.

– И… за нами наблюдают. Я уверен в этом. И я боюсь, что тот, кто может улавливать мои мысли на таком расстоянии, несомненно, обладает великим разумом. Я полагаю, что в его цивилизации наука развилась недостаточно, и теперь он учится у нас. И с каждым днем его могущество растет. Пусть Тор поможет нам – ибо, боюсь, его помощь нам понадобится, если этот кто-то окажется союзником Ай-Артза. Но у меня есть новое средство. На этой безмолвной луне не распространяются звуки. Любое устройство, способное проникнуть сквозь эти металлические стены и добраться до нас, должно быть материальным в четвертом измерении, то есть нематериальным для нас. Находясь в четвертом измерении, он нематериален для нас, пока не сократится до обычных наших трех и тогда станет видимым. Если оно нематериально, то не будет реагировать на материальные вибрации.