Чтение онлайн

– Но разве нельзя сделать его невидимым?

– Никакая краска не сможет обеспечить невидимость. Никакое космическое поле не может этого сделать, не создавая вокруг себя таких огромных пространственных напряжений, что даже самый заурядный дилетант от науки поймет, что что-то не так. Только в четвертом измерении можно достичь такого эффекта.

– Четырехмерная машина, – удрученно покачал головой Дос-Тев. – Как нам взаимодействовать с такой структурой?

– Нет, это будет не четырехмерная машина. Я задействую три измерения, как и у всех наших машин. Смотрите, вот этот лист бумаги будет символизировать некую плоскость. Представьте, что это дом для некоего жителя Флатландии. Он знает только эту плоскость, может представить себе только два измерения. Мы согнём этот лист бумаги – скажем, двумерный объект – на 90 градусов, образуя третье измерение. Он не может воспринять это третье измерение, поэтому объект якобы исчезнет, став для него ирреальным. Объект теперь находится во втором и третьем измерениях, все еще двухмерный, но за пределами его восприятия. Таким образом, объект, имеющий три измерения, может, используя другие три, быть невидим для нас.

– Решение нашей проблемы не совсем очевидно. Боюсь, мы не можем избежать внимания бдительных наблюдателей, не спускающих с нас глаз. Но я верю, что мы сможем предотвратить то, что наши мысли будут прочитаны, как слова в книге.

– Смотрите и запоминайте. Устройство, имеющееся у меня, состоит из двух частей: отражателя и накопителя. Головной убор – это отражатель, он непроницаем для мысленных волн. Надев его, вы испытаете внезапное, ужасное чувство абсолютного одиночества. На мгновение вас может охватить паника. Я покажусь вам лишь картинкой, нереальной, нечеловеческой, бездумной. Вам будет казаться, что ваши уши обманывают вас, ваши глаза обманывают вас. Вас может охватить ужасное чувство одиночества, способное сломить слабый разум. Если вы считаете, что ваш разум слаб, не надевайте его. Ибо ментальные импульсы, постоянно излучаемые любым живым существом, будут полностью заглушены. Ни один труп не будет для вас казаться более безжизненным, чем я, когда вы наденете его!

– Но ваши собственные ментальные импульсы будут отражены, усилены и переработаны. Помните предания древних, мифы, дошедшие до нас из давно забытых времен в виде волшебных сказок, о крылатой расе, имевшей колпаки, которые, будучи надетыми на голову, усиливают мышление? Вот чем-то подобным оно и является. Кроме того, оно помогает контролировать вашу силу. Накопитель – эта длинная лента проводов, покрывающая область вашего позвоночника точно так же, усиливая и воспроизводя нервный импульс. Он сможет проявить скрытую, никогда не использовавшуюся силу ваших мышц. Вы этого не замечали, но я произвел хронометрические измерения. Благодаря долгим годам путешествия по космосу со скоростью, превышающей световую – для нас, конечно, не в действительности, и при ускорении, всегда превышающим ускорение свободного падения на Лемнисе в два раза – ваша сила и быстрота движений уже возросли. Это, в сочетании с отражателем мысли, усилит вашу и так весьма выдающуюся силу.

Дос-Тев задумчиво посмотрел на странную серую шапочку. Было похоже, что она связана из мягкой шерсти, со свисающим длинным хвостом из серых нитей. Шапочка должна была облегать голову, словно седоволосый скальп, плотно прилегая к шее и ушам.

– Оно было задумано так, чтобы напоминать седовласую голову, и это не просто так, – пояснил Меа-Куин. – Те, кто прибудет сюда, не будут знать, что мы их носим.

Дос-Тев уверенно надел странную шапочку. Она неожиданно сжала его голову, и в этот момент его охватила ужасная тошнота. Внезапно его разум прояснился, и он понял, что Дос-Тев теперь один во всей Вселенной. Все остальные существа, бесчисленные тысячи крошечных ментальных импульсов, казалось, всегда окружавших его, исчезли. Все одиночество огромного и ужасного пространства, пересечённого им, было ничто по сравнению с этим. Даже Меа-Куин внезапно показался ему серой, нереальной тенью. Все вещи были тенями; только Дос-Тев был реален. Своим мозгом, впервые увидевшим самого себя, он осознал, что является центром Вселенной. Вселенная существовала только в нем и благодаря ему. Он БЫЛ Вселенной. Это был его сон, сон разума, одинокого в необъятном пространстве, одинокого, бесконечного разума, который, чтобы развлечь себя, погрузился в мечты о бесконечных пространствах и бесконечных материях, а затем представил себе крошечную сверкающую пылинку и запустил вокруг неё ещё меньшую, тусклую пылинку, названной этим бесконечным, одиноко существующим разумом Лемнисом. И чтобы воображённая Вселенная могла развиваться и имела смысл существования, разум вообразил жизнь. И всякие события в этой жизни. Сколько тысяч, миллионов раз его бесконечный, один-единственный вечно существующий разум выдумывал Вселенную, игрался с этой мечтой мгновение или эон, потом бросал ее, утомившись, и представлял другую?

Он – тот, кто видел себя во сне Дос-Тевом, – был один, в центре этого привидевшегося ему космоса, и впервые он воочию узрел в истинном обличье то, о чём мог только мечтать. И вот, Меа-Куин исчез, его уже не было рядом, он стал тенью, порождением сна – сам корабль и невероятно суровые горы за хрустальным окном исчезли, и когда его всевидящее око взглянуло вдаль, и непоколебимая мечта о мире исчезла вместе со всеми негативными мыслями, звезды за окном поблекли, испарились, и наступила абсолютная пустота небытия. Дос-Тев понял, что на мгновение он снова стал бесконечным разумом, вечным разумом, пробудившимся от очередного сна.

Мощный взрыв звука, света и волнующих, живых импульсов разума внезапно пробудил его к жизни. Он упал на пол корабля, и Меа-Куин склонился над ним, вглядываясь ему в лицо полным беспокойства взглядом. Серая шапочка безвольно обмякла в его руке, ее хвост из тонких нитей дохлой змеёй свисал до пола. Дос-Тев вздрогнул всем телом и сел.

– Ухра… клянусь Тором, это небезопасно! Ахурра… мне чудилось, что я – сам Тор, что я воображаю вселенную, воплощаю её, и пробуждаюсь ото сна, когда всё исчезло, всё стало ничем!

Серьезные глаза Меа-Куина взглянули на него с тревогой.

– Сир, я прошу прощения. Мне следовало подготовить вас более тщательно. Ваше тело я успел подготовить в «тарелке», прежде чем мы покинули Лемнис, но я не подумал о том, чтобы подготовить гораздо более тонкий и удивительный механизм – ваш мозг. Я сам натренировал его только после долгих экспериментов и, постепенно совершенствуясь, научился правильно мыслить. Вы должны практиковаться и научиться пользоваться им как можно быстрее. Мне нужно многое сказать вам, но, клянусь Тором, я не осмеливаюсь это произнести, пока эта… эта Неправильность Пространства собирается вызнать, о чём я говорю.

Великан Булло вошел в комнату, его огромная фигура заполнила низкий металлический дверной проем. Он встревоженно посмотрел на своего молодого хозяина; его глаза гневно сверкнули в сторону старого ученого. Меа-Куин принадлежал к классу Ученых и был выше по статусу, чем его класс Воинов, но, тем не менее, в его глазах вспыхнул гнев, когда он увидел своего ошеломленного владыку, беспомощно лежащего на полу.

– Старейший, что вы наделали? – потребовал он ответа.

– Молчать, Булло! Меа-Куин – Учёный! Знай свое место! – рявкнул Дос-Тев, поднимаясь на ноги легким прыжком, подбросившим его футов на пять в воздух. – Так-то лучше, – сказал он подобревшим голосом.

Лицо Булло расслабилось и прояснилось, когда он увидел, что его повелитель здоров.

– Он пытался защитить меня от ищущих, вороватых пальцев разума, которые некто протянул ко мне, чтобы вытащить мысли из моего черепа. Твой разум не так чувствителен, как мой, и ты этого не почувствовал, но когда Меа-Куин попытался защитить меня способами, которые ты не можешь понять…

Булло скорбно опустился на колени, скрестив руки на затылке.

– Встань, Булло. Я знаю, что ты чувствовал, но помни, хороший Воин – это боец, не теряющий голову в напряжённые моменты. «Стремитесь узнать факты, стремитесь составить планы, стремитесь достичь победы!» – процитировал он девиз класса Воинов.

Дос-Тев снова повернулся к Меа-Куину.

– Я должен попробовать еще раз. Я сосредоточусь на какой-нибудь подходящей мысли. В предыдущий раз мои мысли были раскрепощены, что позволяло мне свободно воспринимать впечатления и интерпретировать их. Я буду сосредотачиваться на одной мысли и концентрировать свой разум, пока он не познает свои новые возможности и свои новые ограничения.

Меа-Куин решительно возразил.

– Опасность… опасность слишком велика. Лучше попробуйте мои прежние, несколько менее эффективные средства.

– Нет. У нас нет времени. Я должен попробовать, Меа-Куин.

Меа-Куин неохотно протянул шапочку молодому человеку. Дос-Тев слегка внутренне улыбнулся, принимая её.

– Ахурра, Меа-Куин, мы еще посмотрим, реальна или вымышлена эта чудесная ясность ума. Вот уже полтора года я пытаюсь представить схему замечательного оружия, придуманного мною. Если ваша штука поможет сделать мои мысли яснее и продуктивнее – это станет действительно полезным испытанием!

С лицом, выражавшим крайнюю степень сосредоточенности, он вновь натянул шапочку. Почти сразу же его лицо залил румянец, руки побледнели, и он начал тяжело дышать, как во время напряженного бега. Булло шагнул вперед с выражением мучительной тревоги на лице. Он хорошо знал, что ни один Воин не осмелится потревожить представителя класса Тевов, когда он погружён в себя. А уж самого Дос-Тева!.. Но сейчас молодой правитель стоял, слегка покачиваясь, его легкие с трудом втягивали воздух, а лицо его все больше краснело и даже постепенно багровело. Меа-Куин, с тревогой наблюдая за происходящим, заговорил: