Чтение онлайн

Мне не было страшно. Мне было удобно сидеть, я надёжно держалась — мне было почти весело, только сбивалось дыхание от чувства, похожего на азарт и, кажется, на радость. Да здорово же! Такой полёт, такая адская скорость — ух!

Ильк поставил Шкилета в свечу у входа в штаб — и опустил на четыре копыта.

— Ну как? — спросил Клай.

— Да отлично же! — радостно сказала я.

А Тяпка сидела рядом со мной, хахала, вывесив розовый замшевый язык, и вид у неё был совершенно счастливый.

— Лашер привёз торбу, — сказал Ильк. — Даже почистил её от смазки. Вдруг, говорит, леди захочет взять собачку, вдруг в этом какой-то смысл есть. А собачка вроде привыкла к торбе, смирно в ней сидела… Только я думаю, что никакого особого смысла нет, леди. Зачем её туда тянуть?

— Лашер молодец, — сказала я. — Тяпка хорошо ехала в торбе, это правда. И мы её возьмём, Ильк, это надо. Понимаешь, она же чует… всякое. Что и человек не учует. Она столько раз помогала мне! Мне там будет очень нужен её нос, это даже предугадать сложно, насколько нужен.

— Это правда, кстати, — сказал Клай. — Тяпка — собака толковая. Своими глазами видел, как она мелкую нечисть разматывает.

Тяпка поняла, что о ней говорят всякие лестные вещи, и немедленно подсунула голову Клаю под ладонь.

— Ладно, — сказал Ильк. — Она умница вообще-то. Тихонько сидит, не дёргается. Соображает.

Мы прицепили торбу к седлу. Тяпка смотрела скептически, но, когда я приказала, залезла. Вот никогда не давала мне усомниться в том, что у меня лучшая собака на свете! Впрочем, собаки — в принципе чудо…

Люди Трикса готовили к бою оружие. Не только винтовки: я впервые увидела на базе гранаты. Четверо бойцов с черепом и змеёй на нашивках укрепляли гранаты под брюшками «ворон». От ребят тянуло слабым, но явственным теплом Дара; кроме форменных нашивок один из них носил тщательно вырезанный из дерева череп, подвешенный на шнурке, а у второго, брюнета с прекрасными усами, в виде щегольского брелока висела просверленная пуля на часовой цепочке.

Мне уже приходилось видеть такие пули, деформированные от удара о кость, — я могла бы поклясться, что этот чумовой парень таскает «на память» или «на удачу» собственную смерть.

Мы с Ильком повели Шкилета в конюшню. Кавалеристы там крепили своим костяшкам на турели пулемёты, вешали сумки для боеприпасов, проверяли, как работают генераторы — горят ли электрические «глазки», проверяли подковы, чистили копыта… В конюшне стоял рабочий гул, но реплики, которые слух из него выхватывал, здорово меня удивляли.

— Подними-ка ножку, Кралечка, не захромай, моя сахарная, у нас важная работёнка…

— Вот интересно, с чего это мой Чалый на рысях башку закидывает…

— А бракованный, видать, при жизни был, бедняга.

— И жалко же лошадок, братцы… Мы с ними вроде как товарищи ведь…

— Это да. У меня хребет перебит, шарниры, доктор говорил, бронзовые — и у него, у бедняги, перебит, позвонки железками заменили… Порой как-то как вздрогнет… будто что-то живое в нём ещё…

— Ильк, — сказала я, — а ты понимаешь, что Шкилет — это просто кости? Что никаких там лошадиных душ нет?

Ильк махнул кукольными ресницами. Всё-таки Глена в этом малость перестаралась.

— Может, и нет, — сказал он задумчиво. — А может, что-то и есть. Вы, леди, не берите в голову: всё это суеверие, наше суеверие. Нам так… проще, что ли. Всё-таки лошадь, хоть и бывшая, а не мотор какой-нибудь. И мы, конечно, без Дара, но мы — мёртвые… немного мы по-другому чувствуем.

Я не стала спорить. Вряд ли кто-нибудь может перейти Межу и не измениться.

Эти дни прошли так: мы готовились к будущему бою, а наши командиры, вампиры и штабное начальство прикидывали точное время операции, точные направления ударов — я только диву давалась, какая это сложная наука. Мне было нестерпимо готовиться и ждать. Я соскучилась по Виллемине так, что ревела по ночам. А потом засыпала — и мне снился Ланс, в гвардейском мундире, с белой розой, засунутой за пуговицу, с роскошной чёлкой, бальный, столичный, блистательный Ланс, который тяжело умирал на вытоптанной и окровавленной траве. Смотрел на меня, пытаясь что-то сказать. Ужас вздёргивал меня, я садилась на тюфяке, обнимая Тяпку, — и понимала, что всё это сонная одурь, не приступ ясновидения.

И слышала, как за ситцевой шторкой Ависа говорит Ричард:

— Не будет её в столице, верные сведения. Один из моих старых говорит, наш лазутчик. Слышал, как она Эрнсту приказала следить за Сумерками в столице и забрала одного из его новых посвящённых. Парень этот, старый, так мне сказал: «Больше никто не увидит мальчишку».

— Вы беседовали со старыми вампирами, дорогой друг? — спросил Валор.

Меня всегда очень сильно отпускало от его голоса.

— Да, мессир Валор, — сказал Ричард. Я по его голосу поняла, что его в присутствии Валора тоже сильно-таки отпускало. — Они все думают, что с Хаэлой что-то не так. И все в курсе, что у неё гламор, как кирпичная стенка: её никто не видел в натуральном виде… по крайней мере, мессир, никто из тех, с кем я разговаривал. И все думают, что она, бывает, убивает вампиров. О людях и разговора нет.

— Боятся её? — спросил Клай.

— Так боятся, что я даже и сравнить не могу, чего ещё можно так бояться, — сказал Ричард. — Адских гончих меньше боятся. Вернее, тут ведь как… гончих боятся, потому что уверены: это её твари. Бывают Сумеречные Князья — а она адская королева.

— И ты боишься? — спросил Клай.

— А ты меня ведь с собой хочешь звать, — сказал Ричард с тёплым смешком. — Ужас, как её, гадюки, боюсь, ай-яй-яй! Да ты только раму с защитками отдери к демонам в прорву от её зеркала — я ждать буду. Как только перейдёшь на ту сторону, так сразу и отдери. Я ждать буду. Мы с тобой вместе вырвем ей жало-то!

— Это будет непросто, — сказал Валор тихо.

— Мы вырвем, мессир, — сказал Ричард убеждённо. Я слышала по голосу: ни секунды не сомневается. — Отправим её назад в ад.

— И вы думаете, что она демон… — задумчиво сказал Валор. — Помоги нам всем Господь, дорогие друзья… это может оказаться намного труднее, чем мы сейчас прикидываем. Я хотел бы убедиться, что вы не забыли и знаки, оберегающие от ада, и графические щиты… вы ведь помните, Ричард?

Я выбралась из-за занавески.

— Я тоже хочу повторить, — сказала я.

— Вам нужно спать, деточка, — сказал Валор. — Спать. Вам необходимо высыпаться.

Он был прав. Но меня мутило от желания что-то сделать, тренироваться, как-то себя готовить… И я чертила с ними графические щиты, пока не начинали слипаться глаза, а на следующий день пыталась управляться с костяшкой — просто на всякий случай — и клянчила у Трикса, чтобы он дал мне разок выстрелить из винтовки.

Он дал. Винтовка была страшно тяжёлая, я чуть не села от тяжести — не ожидала. Прицелиться толком не вышло, я пальнула в белый свет вместо мишени — и отдача оставила синяк у меня на плече. Но полегчало: я поняла, что это не моё оружие.