Чтение онлайн

Если тело у него было юноши, то лицо — старика с мерзким характером. И это всё я увидела сразу, за один миг, гораздо быстрее, чем об этом можно рассказать.

И он молча наблюдал, как я чищу его труп. А потом отвесил светский глубокий поклон:

— Удивлён, даже поражён, леди Карла.

Ну… и меня удивил.

— Откуда меня знаешь?

— Как же! — воскликнул он тоже очень светски, как на придворном сборище каком-нибудь. — Ваша знаменитая собачка! Ваши элегантные методы! Вы, прекраснейшая леди, одарены не по возрасту.

Он был дух, не мог от меня ничего скрыть — я чувствовала, что он в ужасе, в настоящем ужасе. Но в руках себя держал хорошо, надо отдать ему должное.

А ещё я чувствовала, как в стенах копошились… За ним пришли. Я понимала, что за ним пришли приблизительно те же, что и за Ленорой, — и он это знал, и чувствовал, видимо, полнейшую безнадёгу, и тянул время. А от меня, наверное, чем-то таким светило, потому что те, кто за ним пришёл, мне на глаза не лезли.

Ждали, когда я тут закончу и его им оставлю.

— Ладно, — сказала я. — Спасибо на добром слове, мессир гнида. Я, пожалуй, пойду.

Отчаяние и ужас у него перехлестнули через край, но на лице ни один мускул не дрогнул. Тренированный аристократ был. У нас как-то немного таких… но, в общем, и кровной аристократии в семьдесят седьмом колене сравнительно мало… то-то ж эта перелесская спесь нас зовёт рыбоедами, а считает, небось, нуворишами. Да и пусть.

— Неужели вы не хотели бы взглянуть на мою работу, леди Карла? — спросил он таким небрежным тоном, будто предлагал мне карандаш — цветочек в альбомчик нарисовать.

— А что тут такого уж интересного, — фыркнула я. — Подумаешь, дерьма тоже… Мы такое в Чащобье сожгли и здесь сожжём. Можешь бежать и докладывать своей Хаэле.

В стенах уже ворошились так, что Тяпка подошла ко мне и прижалась к ногам. Похоже, не дали бы они ему бежать, это я сгоряча резанула. А он обхватил себя за плечи крепче — вот буквально в руках себя удерживал. И еле выговорил:

— Леди Хаэла… будет очень огорчена. И я… делаю… очень сложный выбор, прекраснейшая леди Карла…

И взглянул на меня, как больная собака — просительно.

— Ты что, думаешь, мне не наплевать на тебя вместе с твоим выбором? — сказала я. — Ты шёл меня убивать. И друзей моих. Я таких, как ты, уже видела, что тебя ждёт — хорошо себе представляю… и знаешь, что? Ты это честно заслужил.

Он больше не мог. Всплеснул руками — и бухнулся на колени. Не преклонил колено, как вампир, а прям…

— Можешь не ползать, — сказала я. — Мерзко.

— Леди Карла, — сказал он, заглядывая снизу, а от стен уже потихоньку тянулись дымные щупальца, — я им недоплатил. Просто не успел.

— Твои неприятности, — хмыкнула я.

— И не исполнил приказ Хаэлы, — признался он, аж голос осип. — Ваш кадавр…

— Мой брат, урод.

— Ладно, леди, ваш брат убил меня — и не позволил… связь прервалась… — и всё, нервы сдали. Разрыдался. — Отпустите меня отсюда ради всего святого, леди бесценная! Пожалуйста! Я вас очень прошу! Хаэла скормит… душу…

И лицо закрыл руками, весь трясся. Ну да, я понимаю. Скормит, конечно. И правильно сделает на своём месте: операцию-то ты провалил, баранище.

— Ладно, — сказала я. — Я сейчас уйду, и гончие тебя возьмут. С адом будешь сам расплачиваться, без посредников.

Он руки отдёрнул от лица. Нет уж, в ад ему тоже не хотелось. Он видел себя в аду не в виде корма для адских гончих, явно.

— Леди Карла, милосерднейшая, вы ведь не скормите аду несчастную душу, которая в том только и виновата, что устала от мук и поверила в обещания…

— Да фу! — гаркнула я. — Ты думаешь, я не понимаю? Тебе очень, очень много пообещали, да? Сладенького? Не устоял? Сам надеялся ад надуть — а надули тебя, оставили в долгах, теперь будут рвать на части. Бывает.

— Я не верю, — проговорил он, рыдая, — просто не верю, что вам доставят удовольствие такие жуткие муки… человека… пусть даже по вашим меркам и дрянного, но человека, леди Карла… Я ведь мёртв, я выбыл из игры. Я не могу… вы сами понимаете, я уже не противник вам! Что вам стоит просто меня отпустить? Несчастного голодного духа, у которого не будет пристанища, но хоть душа…

Неужели они знают про Валора, подумала я и пришла в тихую ярость.

— Ага, — сказала я. — Сейчас ты тянешь время, а потом я отпущу тебя — и ты немедленно явишься к своей хозяйке, будешь уже ей ноги лизать и обо всём доложишь, верно? Неужели я так похожа на полную дуру?

Он медленно поднялся. Его трясло, как живого, и заметно тянуло опять обхватить себя руками, но вот просто железной выдержки человек: каким-то образом он сумел выпрямиться и сделать приличный вид.

— Смотрите, леди Карла, — сказал он мёртвым голосом, подойдя к рабочему столу рядом с зеркалом. — Вот это — звезда призыва малых стражей, тех, что на лошадиной туше. А вот это — для больших, летающих. На металле, чтобы можно было переносить. Жертвенная кровь капается сюда и сюда. Вы слова призыва стражей из верхних кругов знаете? Без «впускаю в мир».

Смотрел на меня единственным уцелевшим глазом — и из глаза слёзы текли. И трясся. Здорово же, подумала я, он боится ада, если так мощно сейчас вламывает своих. По полной программе предаёт же.

Если не пытается меня подставить.

— Почему без защиты? — спросила я. Брезгливо, как у лебезящего лакея.

— Потому что они… уже в мире целиком… — еле выговорил он. — Защита… не нужна… потому что их ведь держит договор.

— То есть, обращается только тот, кто заключал договор? Ты, значит, сейчас пытался их на меня навести, да?

Он изменился в лице:

— Нет! Нет! Просто… я не подумал! Весь ближний круг — с личными договорами, а те, кто попроще — заклинают именем старших!

— И как тебя зовут?

— Индар из дома Сирени, только это вам не надо, леди: я уже мёртвый, хуже того — я нарушил договор. Лучше вы сами…

— Договор с ними заключить? Ха! Ладно, я поняла.

— Вы отпустите меня, леди Карла? — спросил Индар, заглядывая мне в лицо.

Ну да, гончие уже теряли терпение. Намекали мне: тени сгущались в углах, тёмные теневые щупальца змеились уже на ладонь от стен. Индар взглянул на них — и снова грохнулся на колени, взмолился: