Чтение онлайн

— Ты сам можешь вмешаться? Пусть один бог борется с другим.

Мои силы заканчиваются в очаге. Я отдал все, чтобы научить людей огню. А потом оградить от степных пожаров. Дальше защищаться должны вы, живые и уже ставшие моими проводниками.

Дрова горели особенно ярко и быстро. И их хватило только на короткий разговор. Впрочем, благой бог домашнего очага объяснил, что сам не намерен принимать участие.

Рядом с печью появился шакал. Сделал несколько шагов к Артуру, ткнулся выпуклым лбом в ногу Артура. Но лишь обволок штанину журналиста дымом. Не хватило сил, чтобы повлиять на внешний мир.

Уилсон прошел в спальню, не раздеваясь лег на кровать. Надо было подумать. Кого он сам мог назвать собственным племенем? Редакцию «Зеркала»? Других журналистов? Но едва ли сможет повести за собой больше людей, чем было в дикарский племенах. Кто еще? Обычные жители Ландариума. Нет, горожане слишком разобщены и, по сути, не представляли из себя единой общности.

От пришедшей мысли Артур резко сел на кровати. Нашел блокнот, написал короткую записку, вырвал страницу и свернул вчетверо. Обулся и почти бегом спустил на первый этаж, к комнате консьержа. Не хотел идти через весь город сам, решил вызвать курьера.

Послание предназначалось Джеки.

“Устрой мне свидание с мистером Колином Милтоном. Дело важное. Связано с глазами в небе. Без этой встречи поджоги не остановятся».

Джеки потребовалось два дня, чтобы договориться о визите Артура к последнему народному трибуну. Изначально Артур не сомневался, что мистер Милтон согласится его принять. История с душителем оставалась на слуху, к тому же журналист работал в сочувствующем социалистам издании.

Задержка даже сыграла на руку. Появилось время сочинить историю, одновременно правдоподобную и вызывающую возмущение. Вряд ли Милтон хорошо знаком с особенностями Инготии.

Милтона жил в небольшом коттедже близко к Розагге. Чтобы точно не заблудиться, последние кварталы Артур шел по набережной. Посматривал на другой берег реки, в сторону массивного здания, обнесенного высоким забором.

Журналист нашел некоторую иронию в том, что дом лидера рабочего движения находился практически напротив Дома Раскаяния — самой большой тюрьмы в государстве, выстроенной в форме снежинки или шестиконечной звезды.

С первой попытки нашел верный адрес. Скромный одноэтажный коттедж с небольшим двориком. Простой деревянный забор, недавно выкрашенный в зеленый. Артур подошел к калитке, отметил, что покрасили неаккуратно.

Должно быть, Колин Милтон делал все сам. Во время службы в армии он потерял большой, указательный и средний пальцы на правой руке и был вынужден переучиваться делать все левой.

Артур закрыл за собой калитку, прошел к крыльцы. Не обнаружил молоточка или механического звонка, пришлось по-простому стучать кулаком в дверь.

Пока не понимал, насколько напускным был этот аскетизм. За счет взносов в организацию социалистов Милтон явно мог позволить себе жилье получше. Но либо не хотел сам, либо демонстрировал сторонника крайнюю умеренность.

Спустя пару минут дверь открывалась. На пороге стоял сам народный трибун в домашних брюках и серой рубашке навыпуск.

— Добрый вечер, мистер Уилсон.

— Добрый, мистер Милтон.

Артур замешкался, решая, стоит ли протягивать ладонь для рукопожатия. Социалист понял его сомнения, отступил на шаг и жестом пригласил следовать за собой внутрь дома.

— Мистер Уилсон, вижу, что мое увечье вызвало смущение. Я решил не скрывать его перчаткой, набивать паклей отсутствующие пальцы. Так честнее. Пусть все видят, к чему приводит экономия на солдатах.

— Не уверен, что понимаю вас, мистер Милтон.

Вслед за хозяином Артур прошел в гостиную. Отметил все ту же сдержанность в выборе обстановки. Опустился на жесткий диван, обтянутый тканью в мелкий цветок. Заметил отличавшуюся по тону заплатку на спинке.

Милтон сел в кресло напротив. Продолжил разговор.

— Видите ли, мистер Уилсон, управление довольствием в нашей армии выбрало более дешевый порох для ружей в пехотных полках. Решили, что мы захватим Бьоджеп и с таким. Как видите, экономия встала мне в три пальца.

— Но Бьоджеп армия покорила, — осторожно заметил Артур.

— Это факт. Но вопрос, сколько людей умерло там напрасно. Скажу вам, слишком много. Не из-за какой-то свирепости местных народов. Они обычные дикари, не способные противостоять Альбии Матре. Всему виной наше командование. Которое смотрит на карты, но не видит простых солдат.

— Вы считаете, что можно было обойтись меньшей кровью?

— Несомненно. Дать лучший паек. Обеспечить лекарствами от местных болезней. Да хотя бы отпускать заболевших в лазарет, а не держать в строю.

У Колина Милтона оказалась интересная манера говорить. Напористо, четко проговаривая фразы. Сперва Артур подумал, что Колин общается на неродном языке. Оттого сильно акцентирует каждое слово. Но быстро распознал ораторский прием.

— Но это давно минувшая история. Чаю, мистер Уилсон?

— Благодарю, нет.

— Признаюсь, меня удивила просьба мистера Пауэлла. Я поддерживаю контакт с редакцией “Зеркала Ландариума”, лично с мистером Уайткаттела. Мне кажется, стоило сохранить существующий порядок общения.

— Согласен. В обычной ситуации я не стал бы прыгать через голову владельца “Зеркала”. Но теперь... — Артур замолчал, изображая, что подбирает верные слова. Доверительно заглянул в глаза социалисту. — Я узнал нечто крайне странное, опасное и возмутительное.

Милтон резко поднял руку, призывая остановиться. Артур послушно замолчал. Трибун понимал, что если узнает неприглядный секрет, то может оказаться в суде и стать соучастником. Который очень повредит всему движению.

— Возможно, вам стоит обратиться с этим к полисменам?

— Ситуация весьма деликатная. Я бы даже сказал, возмутительное. Оно связано с белым углем. И тем, откуда он появился. Если сделать историю публичной, то получится навсегда остановить добычу.

Милтон откинулся на кресле, внимательнее посмотрел на журналиста. Постарался не выдать заинтересованности. Но Артру знал, куда бить. Если с рынка исчезнет белый уголь, то все шахтеры Альбии Матры сочтут за честь присоединиться к движению социал-демократов.