Чтение онлайн

Ради такого можно было ознакомиться с сомнительной или опасной историей.

— Я вас внимательно слушаю, мистер Уилсон.

— Сразу перейду к главному. Судя по имеющимся у меня сведениям, наше представление о расселении человечества неверны. Первые люди появились в Инготии. Жили там сотни тысяч лет, если не миллионы. Рождались и умирали. Хоронили мертвецов в земле. Понимаете, к чему я клоню?

Народный трибун отрицательно покачал головой. Артур продолжил:

— За тысячи лет человеческие кости окаменели под давлением земли. Спрессовались. Потеряли прошлую форму. И стали белым углем. Да, мистер Милтон, использование белого угля — это, по сути, промышленный каннибализм.

Артуру хватило времени, чтобы уточнить биографию социалиста. Насколько удалось выяснить, его образование ограничивалось церковно-приходской школой в юности. Потом было пехотное училище в армии Его Королевского величества и краткий курс после повышения до сержанта.

И у Милтона просто не хватило компетенций, чтобы распознать ложь. Главное прозвучать убедительно от начала до конца.

— Мистер Уилсон, этим сведениям можно доверять?

— Я считаю, что да, — сдержанно кивнул Артур.

— Откуда вы это узнали? Простите, мистер Уилсон, новость звучит слишком фантастически. Примите мои сомнения.

— От человека, которого больше нет в живых. Вы помните историю с дикарем-душителем? Это лишь половина правды, которая попала в газеты. Я сам, когда писал статью, не знал как все обстоит на самом деле. И только потом нашел остальных дикарей из дома мистера Мура и смог поговорить с ними.

Артур рассказал альтернативную версию случившегося. Что о природе белого угля узнали независимо друг от друга экспедиции Карлсона и Росса. Но экономический эффект оказался настолько великим, что капиталисты переступили через моральные принципы.

Об истинной природе временами узнавали простые рабочие, трудившиеся непосредственно возле печи. На них натравливали убийцу, того самого инготийца. Артур успел поговорить со стариком до задержания того полицией.

— Что стало с остальными дикарями? — спросил Милтон, когда журналист закончил рассказ.

— Исчезли в недрах полицейского управления. Я пытался узнать их дальнейшую судьбу, но не получил ответа. Предположу, их спрятали в тюрьме за пределами города. Но не исключаю, что их жизнь уже оборвалась.

Социалист надолго замолчал. Артур терпеливо ждал, пристально смотря на лицо собеседника. Пытался понять, насколько убедительно прозвучала история. Милтон не говорил минуты три. Наконец, спросил:

— Что вы предлагаете делать дальше?

— Используйте возможности движения, чтобы рассказать людям правду. Выведите сторонников на самый большой митинг в истории Альбии Матры. И добейтесь полного запрета на использование инготийского угля.

Милтон снова взял паузу. Артур следил за ним. Подобный исход заметно усиливал политическую позицию Милтона. Но все предприятие стояло на очень шатком основании. Рассказе человека, заслужившего прозвище шакал-трупоед.

— Простите, мистер Уилсон, я не смогу вам помочь. Уважаю ваш дар журналиста. Но история больше похожа на фантастическую повесть.

— Случается, что в правду очень сложно поверить. Настолько невероятно подчас она звучит.

Артур непроизвольно вспомнил призрачного шакала и висевшие в небе глаза. Но Милтон снова покачал головой.

— Вы должны понимать, мистер Уилсон. Нельзя доверять одному рассказу, сколь убедительно он не звучит.

Пришлось прибегнуть к следующему аргументу. Артур не ожидал, что социалист сразу же согласится. И предложил компромиссный вариант:

— Разумеется, мистер Милтон. Скажите, если эта информация появится в газете, то вы выполните мою просьбу? Тогда получится сослаться на источник. Без всякий последствий.

— Статья в “Зеркале Ландариума”? — осторожно спросил Милтон.

— Не думаю. В другом издании, не столь уважаемом, но популярном. Посмотрим, как публика отреагирует на правду. И уже тогда вы сможете вывести шахтеров на улицы.

— Скажу честно. Я все еще сомневаюсь.

— Мистер Милтон, посмотрите на меня. Последние недели я сплю по паре часов за ночь. Просыпаюсь от каждого шороха. Боюсь, что в квартиру вломятся. Как это случилось с несчастными до меня. В вашей власти сделать их смерть не напрасной.

Прозвучало достаточно убедительно. Социалист серьезно кивнул.

— Придите ко мне, когда выйдет статья, мистер Уилсон. И я постараюсь помочь. Насколько это возможно.

***

Следующие дни Артур потратил на написание статьи. Решил отказаться от сдержанности и взвешенности в суждениях, которые требовали в редакции “Зеркала”. И постараться вызвать как можно больше эмоций. Злость, возмущение, праведный гнев. И чувство несправедливости.

Внушить мысль о том, что добыча белого угля не просто душит промышленность Альбии Матры. Но и делает это неэтично. Противоречит нормам христианской морали.

И дало шахтерам хороший повод выйти на улицы. Оправдать не заботой о собственном кармане. А желанием оставить в земле кости мертвецов.

Артур понимал, что опровержения появятся в газетах спустя пять-шесть дней после публикации. Если не быстрее. Требовалось подгадать со временем. Сразу за выпуском еженедельных газет. Чтобы получить целую неделю до следующих номеров.

Всего одна возможность собрать вместе множество солидарных людей. Чем не племя? И попытаться выступить против Ара-тун-Оттонда. Артур посчитал это последней попыткой. Если не получится, то они с Мэри уедут из Ландариума. Потратят остатки награды, чтобы обосноваться в деревне где-нибудь в юго-западных графствах.

Артуру понравилось словосочетание “Индустриальный каннибализм”. Настолько, что вынес фразу в заголовок.

Уже готовую статью попросил переписать начисто Мэри. В редакции “Ежедневной всемирной хроники” знали его почерк, а печатной машинкой Артур не успел обзавестись. Он убедил жену не задавать вопросов, довериться и подчиниться.

Готовые листы запаковал в простой конверт без обратного адреса и с курьером отправил на прошлую работу. Артур не сомневался, что редакторы “Хроники” ухватятся за материал. Громкая и возмутительная новость, которая гарантированно даст продать тираж. И возмущенные читатели потребуют продолжения.

После истории с “Океаническим обществом рыбной и прочей ловли” в редакции могут подправить и смягчить некоторые формулировки. Но скорее переложат ответственность с издания на анонимного автора.

Вечером того же дня в дверь квартиры Уилсонов постучал консьерж и передал записку. Артур поблагодарил мистера Фокса, вернулся за письменный стол и неторопливо развернул сложенный вчетверо листок бумаги.

“Артур, хороший трюк с женским почерком. Но я прекрасно знаю твой стиль. Зачем ты прислал мне это? Если не получу внятного ответа, отправлю листы в камин. С уважением, Р.Н.