Чтение онлайн

– По своей как будто воле, - обида проскользнула-таки в голос, хоть и не хотел показывать.

– Только то тебя и оправдывает, Кирилл Константинович.

– Скажи хоть здорова ли, - ну хоть это уж можно мне узнать? Душа не на месте. Только и думаю, что о словах мавки.

– Уже здорова, - сухо бросила Лягуха.

–Спасибо.

– Не для тебя старалась, не обольщайся, -пес подбежал к хозяйке дурковато тычась в платье носом.

– Значит, куда пошла не скажешь?

Елена потянула пса за ухо, помотала им из стороны в сторону, развернулась медленно. Злой взгляд укоризненно колол куда-то в плечо.

–Повторяю для наглых и бессмертных. Не стану тебе помогать. Найдешь, судьба, видно, ее такая несчастливая. А не найдешь - только порадуюсь за девочку. Так себе кандидат. Получше бы нашла-то.

– Себе вот найди получше-то, - осклабившись, бросил на прощание, развернулся возвращаясь к лягушачьему дому.

“Куда она могла отправить Яду, чтобы от меня подальше?”

Явно же хотела спрятать. А если хочешь спрятать, то положи туда, где искать не подумают… на видное место, под самый нос. Если не Яга, то только одна подруга оставалась у лягухи!

“Неужели? Серьезно?”

Видно, пришло время побыть хорошим сыном и нанести визит матушке. На радостях открыл портал. Уж в родной-то дом лес меня не посмеет не пустить!

ЯдаБольше я не останавливалась. Пить старалась как можно меньше, чтобы не захотелось в туалет, на ходу перекусила оставшимися бутербродами, стараясь не терять времени и дойти, наконец-то, до подруги Елены. Ночь в лесу наступила внезапно. Буквально только что между ветвями пробивались солнечные лучи, и вдруг следом за Красным всадником наступили сумерки, а потом устрашающе пронесся мимо Черный и все в округе затянуло тьмой. Из ниоткуда появились уже знакомые мне провожатые – болотные светляки. Звуки леса изменились, вместо радостного пения птиц раздавался тревожный шелест и низкое рычание ночного зверья. Ухала вдалеке сова или филин, точно уж я не определю, потому что не разбираюсь.

Какое- то время я шла за насекомыми, что выстраивались в ровную линию, споро ведя по едва различимой тропе, а затем одни за одним они начали гаснуть. Тревожно всматриваясь в ночную тьму, пыталась увидеть хотя бы один огонечек, намекающий на близость дома, но тщетно.

Оставалось всего три светляка, когда я услышала легкий шелест и глухое ворчание, доносящееся из близлежащих кустов. Я замерла столбом, не в силах пошевелить и пальцем.

Кусты затрещали.

Из ветвей показалась тень, встряхнулась и кособоко пошла на меня. Я завизжала во все горло.

– Что в нави, что в яви, а бабы и там, и здесь одинаковые! – пожаловался знакомый мне старикашка вслух. – Я выскочил из-за дерева на тебя или клыками промеж глаз клацал? Нет же, аккуратненько, осторожно, заранее пошелестел ветками… Понимаю, что вы, женщины – создания пугливые. Но визжать то на всю округу зачем? Теперь-то только ленивый тебя не услышал, заметь, не глухой, а ленивый. Потому как от такого визга и у глухого косы дыбом, небось, встали. Похлеще лешачихи заволала. А все от чего? Правильно, и я говорю, что от нервов. А нервы от еды вашей, в яви, неправильной. Как там они говорят? Фастфуд, да. Жрете чего ни попадя. Я в давние годы в миру у вас бывал, в гости к старому знакомцу захаживал, видел, какую вы там дрянь потребляете. Там и здоровый нервным станет и похлеще лешачихи завоет.

Старик поправил бороду, обмотал вокруг руки.

– То ли дело у нас, все натурпродукт. От такого только поправляется здоровье.

– М-ма-аочки, ну зачем так пугать?
– пискнула я, хватаясь за сердце.

– От болезная, я ж все рассказал доступно, то, что ты очкуешь от каждого шороха, так не моя то вина. – Он подозрительно глянул на моих пушистых провожатых, что совершенно его не боялись. – Вон, по компании своей ориентируйся. Раз идут спокойные, шёрстка дыбом на загривке не топорщится, значит и тебе беды не будет. Запомнила?

Я кивнула, неожиданно радуясь его появлению.

– Ну, так чевой стоим то? Зарянка- то заждалась, уже и ужин готов, и компания из девиц красных, одной тебя токмо и не хватает.

– А ты как тут очутился?

– Так Елена подстраховать просила, - он махнул рукой на дорогу, приглашая продолжить путь. – Эти ж ее, букашки, от воды далеко не могут отходить, я то тоже не особо то могу, но покрепче буду. А и ужина, скажу тебе, сытного, давным–давно не пробовал. А Зарянка-то хозяюшка, готовит – пальчики оближешь. А раз с тобой приду – то и к столу попаду.

– Так ты на ужин хочешь, а не меня проводить, - хмыкнула, пряча улыбку.

– Вы, бабы, не только нервные, но и вредные, - проворчал Хухлик. – Вот чего тебе надо все знать, до всего докапываться. Иду себе, да и иду. Или мне вернуться назад? – он остановился и косо глянул в мою сторону, сощурив глаза.

– Нет-нет, спасибо! Пойдём, конечно.

Его лицо вмиг расслабилось.

Последний светляк моргнул и пропал, а мы направились по тропинке, которую подсвечивал нам Хухлик. Ветка в его руке превратилась в бодро горящий, нескончаемый факел.

Заприметив мой восхищённый взгляд, гордо пояснил:

– Я ж водный житель и огонь мне не мил. За прут этот, вечно горящий, Горыневым обязан.

– Хм-м, вот как, - прошептала я. – И много кого ты из их семьи знаешь?

– Да уж все семейство, - гордо кивнул Хухлик.

Тяжело вздохнув, подняла голову к небу. Навий лес раскачивал над головой ветвями, будто пытался подбодрить и успокоить.

Небо горело мириадами звезд.

«Странный мир, дикий и… волшебный. Только волшебство жуткое. С мерцающими тьмой глазами, с горячими охранными рунами, добрыми лягушками… Со зловещими байками и пугающими напутствиями…»

Наконец-то, вдали показались огни жилого дома. Свет в окнах призывно мигал теплым светом, а за плотными занавесками мелькали тени.

– А Зарянка-то поди не сама, - так же заметил Хухлик. – Хотя, добрейшей души баба, у нее всегда кто-то да и гостит. Хотя все равно часто остается сама, вот доля то какая. И с мужиком не повезло ей совсем, да и сынок… ну, - сам себя поправил, - тут не все потеряно, конечно, не все… А может даже и на их улице праздник будет, чего ж и не быть? Может еще и на свадебке погуляем, традиционной, обрядовой. По-другому ж между ними нельзя, - забормотал себе под нос мой странный провожатый. – Как это, в яви обряды не принято? А чего им в яви делать?! У Зарянки-то вон и задний двор – целая лужайка, и квакуху на вахту болотную туда-сюда махнем… загуляли-и бы… о-хо-хо.. но это только если… да кабы.

– Эм, - попыталась встрять я, хотя уже и знала, что когда его вот так прорывает, дело это гиблое. – У Заряны сын есть? Взрослый?

– Да постарше тебя будет!

– Он с ней живет?

– Какой там, - Хухлик махнул рукой. – Но мать он любит. Наверное, ее единственную кого и любит. Нет в его сердце больше никого… а может уже есть. Носится же вон, по болотам да горам, как будто его кто ужалил.

– И девушки нет?

– Та-а, этих вертихвосток полно, - он пренебрежительно сплюнул. – В отца своего, кота помойного, пошел. Тот все по бабам шляется, вечная весна у него, а младший туда же. Как будто нескончаемый гон у них. Все гены – крокодилы виноваты. Яблочко от яблони, как говориться…