Чтение онлайн

«Что же могло с ней такого случиться, что болезнь настолько серьезная и лягушачьи настойки не спасают?»

Все знают, травки ей сама Яга поставляет по старой дружбе и такого материала можно наварить от всех хворей разом. И мертвого поднимешь!

«Неужели вляпалась стажерка моя настолько, что и Ленка не помощник? При ее умении влезать задом в лужу, это не удивительно ни разу, конечно… Но, бля, бесит не могу!»

Потер шею, чтобы быстрее согнать онемение, растащив яд по всему телу. Чем меньше концентрация в одной точке, тем быстрее кровь переборет отраву.

Отрава…

Теперь у этого слова было лицо. И глаза были. Дотошные, пронзительные, осуждающие или злющие - как придется. И губы. Влажные, сладкие, призывно подрагивающие.

– Бля-я… - Застонав от злости и безысходности мотнул головой, прогоняя мысли о Ядвиге. Получалось так себе.

«Может, рискнуть-таки порталом? Угу, и потом месяц по ебеням искать, куда меня закинуло».

За это время Яда если не уйдет за грань, так решит, что свалил к очередной цыпочке под крыло. Еще, чего доброго, поддастся на ухаживания Светки… или уедет в город к себе. Лови ее потом. С моей-то привязкой к Навьему только в погоню за мечтой. До седых волос можно бегать и не поймать.

Когда ноги перестали колоть и гудеть, поднялся, ускоряя шаг. Потерял с четверть часа и без того. Лес недовольно жужжал и шуршал над головой.

–Да хоть весь покров сбрось мне на голову, куда решил, туда дойду, - что тут осталось-то? Полчаса дороги.

Дом Елены встретил злым рычанием. Рычал, конечно, не сам терем, а щенок лягушачий. Ощерился, дурень недорослый, а как увидел вскинутую с красным клубом силы руку, заскулил, поджал хвост, припал на передние лапы и пополз навстречу. Знает, кто в нашем местном Аду хозяин. Отпихнув собаку носком ботинка, без стука вошел в дом, благо, запирать Елена, видно, не удосужилась.

– Ядвига! Знаю, что ты здесь, лучше сразу выйди. По-доброму и сама!
– Еще даже не увидел, а уже злость выросла раз в сто. Как будто триггерит от одной мысли о ее присутствии. Я и так-то железной выдержкой никогда не славился. Не Горыныч, поди…

– Яда! Я же найду - мало не покажется!

Наверное (чисто в теории), лучше как-то помягче с ней. В прошлый раз дал волю характеру и вот где мы сейчас оба. Но рядом с ней не получалось ни посдержанней, ни помягче. Хотелось то ли убить ее, то ли разложить на первой попавшейся поверхности. Причем, даже не знаю, чего из этого больше и в какой последовательности приступать.

Тишина в ответ только увеличивала шансы нового скандала.

Сжимая кулаки, пнул дверь в комнату. Никого. Во вторую - пусто. От мыслей, как обрадуется лягуха такому гостю, что сам себе в ее доме хозяин, заломило спину. Эту с виду она девка молодая, а на деле такой была еще когда под стол ходил. Ох как огрела однажды хворостиною промеж спины.

Я, -говорит, -знать не знала, что ты тут приперся. Вот стучал бы, как люди, может и супом бы накормила, а так розгами, как воров и лиходеев.

И ни грамма, сука, раскаяния. И плевать ей было, чей я сын. Могу поспорить, с тех времен хер что изменилось. С мамой моей Ленка дружила, а батю и меня откровенно не жаловала. Верней, отца не переносила на дух, а меня терпела, по ее словам, исключительно ради матушки.

“Мало вы его лупили в детстве, Заряна”, - так и говорит матери каждый раз.

Хотя, лупили меня как раз вдоволь. Отец наказывал строго за любой поступок недостойный будущего наместника Чернобога. А мама не била, но бранила за каждый поступок, за который отец как раз хвалил. Как, спрашивается, было поступать, если одному так не так, а другому не эдак?!

Убедившись, что дом пуст, вылетел, ужаленный бешенной пчелой в зад, к болоту лягушачьему. Вечерело, но Ленка до самой темени в шкуре своей сидит.

В груди смешались обида и страх от того, что не успел.

Хорошо, если Мавка обманула и Ядвига, живая и здоровая, уже ушла из гостеприимного дома. А что была, сомнений нет. Видел ее вещи, аккуратно сложенные в одной из комнат. Хуже, если ушла совсем…

По затылку прошел холодок. Неприятный, липкий.

«Нет-нет-нет! Не может она взять и помереть... Не может! Не позволю!»

Судорожно рыща глазами по кустам, еле отыскал эту земноводную.

– Где Ядвига? Что с ней?
– нечего ходить вокруг да около. Зачем пришел, то и спрашиваю.

– Ква.

– Не посмотрю ведь, что подруга матери. Всю душу вытрясу.

– Ква.

И такой саркастичный, насмешливый этот квак, аж отлегло. Ленка хоть и хладнокровная зараза, но к людям по-доброму. Если бы с Ядой что серьезное приключилось, она бы так спокойно не смотрела на меня сейчас, королевой усевшись на кувшинку.

– Ква-а–а-а…

Смеется что ли? Бля, точно насмехается!

Подхватив камень с берега запустил в зеленое пятно. Увернулась, булькнула под воду, вынырнула уже у другого листка.

– Ква.

– Только не хватало лягухе мне нотации читать! Много ты знаешь об отношениях, сидя старой девой в своем болоте.

– Уж побольше твоего, дурень великовозрастный!

Серп луны клюнул острым носом вершину ели. Елена, не смущаясь, вышла из воды, обдав меня холодным, насмешливым взглядом.

– Улетела птичка, Кощей. И, если хочешь знать, правильно сделала. Я бы на ее месте бежала, не разбирая дороги, лишь бы от тебя, деспота, подальше! Нет, это ж надо было неинициированную, несведущую в лес одну загнать!
– Отжав косу, лягуха постучала пальцем у виска.
– Говорила Заряне, что мало тебя лупили. Нет же - все жалеет.

– Поздно уж лупить, - огрызнулся зло, отвернувшись. Вид Елены не вызывал во мне ничего кроме неприятного смущения. Как за маминой подругой в шестнадцать подглядывать. Фу.

– Вот потому теперь будет тебя жизнь лупить, раз папа с мамой не расстарались.

– Тебя, я смотрю, лупит хоть топись!
– не удержавшись, ударил по-больному. Прям нутром ощущал, как качнула головой и поморщилась. Попал, видать!

– Я свои грехи сама считаю и оплачиваю. А ты вот иди и ищи еще, как оплатить.

– Не поможешь значит?
– обернулся, желая придушить к чертям.

– Не помогу.
– Уже одетая, Елена скрестила на груди руки.

– Сгинет ведь!

– С тобой так точно сгинет!
– отмахнувшись, повернулась спиной и побрела назад к терему.
– Сгинет… раньше надо было о том думать, когда в лес послал. Как был невоспитанный мальчишка, так и остался. Даром, что цепи нацепил.