Косые тени далекой земли
Шрифт:
– И о чем же они говорили?
– Откуда мне знать? Они говорили скороговоркой на языке, который мне раньше и слышать не приходилось. Наверное, на японском. Только в разговоре они много раз произносили это имя, Гильермо. Точно вам говорю.
Рюмон торопливо вытер пот на лбу.
Нет, случайностью это никак быть не могло. Как он и предполагал, между Гильермо и Рикардо с Марией существовала какая-то связь.
Все они приехали в Испанию из Мексики.
У Гильермо и Марии были одинаковые кулоны.
Имя Гильермо фигурировало в разговоре между Рикардо и Марией.
Если сопоставить эти три факта, уже не оставалось никаких сомнений, что всех троих связывала некая нить.
Почувствовав дурноту, Рюмон пошарил в кармане. Однако платок, который он искал, был расстелен для того, чтобы Кирико мог сесть.
Вместо платка его пальцы наткнулись на что-то другое.
Как же он мог забыть об этом?! Это была фотография его матери с ее родителями.
Подавив волнение, Рюмон показал фотографию Кирико:
– Я хотел бы, чтобы вы на всякий случай взглянули разок на эту фотографию. Это мои дед с бабкой. Я полагаю, вы их узнаете.
Кирико взял фотографию и поднес к глазам.
Он долго, нестерпимо долго рассматривал ее. Вдруг его руки затряслись. Он издал звук, похожий на стон.
– Мария… Мария…
Рюмон вздохнул:
– Значит, Мария и есть моя бабушка…
Кирико неистово замотал головой.
– Нет, это не она. Это не Мария. И этот мужчина вовсе не Рикардо. Это – другие люди.
Рюмон застыл, будто бомба разорвалась у самого его уха.
– Да как же это? Этого не может быть!
– Я хоть и стар, но память у меня верная. Эти двое – не они. Никакие это не Рикардо и Мария.
– Но ведь вы только что произнесли ее имя! Кирико показал дрожащим пальцем на фотографию:
– Вот Мария.
Рюмон проследил, куда был направлен палец, и обмер.
Склонившееся к западу солнце вдруг спряталось за облаком, и черная тень накрыла площадь Эспанья. Ветер нещадно бил по щекам.
Палец Кирико показывал на его мать, Кадзуми.
35
Рюмон Дзиро ошеломленно смотрел на Кирико.
Он был совершенно уверен, что Рикардо и Мария были его дедом и бабкой, супругами Ёскэ и Сидзуко Нисимура.
Однако Кирико только что, глядя на их снимок, уверенно заявил, что двое на фотографии были другими людьми. Но тем дело не кончилось: он опознал Марию в его матери, Кадзуми.
Не начался ли у него старческий маразм? Нет, пожалуй, ему можно было верить.
Рюмон проговорил, стараясь, чтобы голос его звучал как можно мягче:
– Разрешите мне удостовериться. Вы только что сказали, что мои дед и бабка на этой фотографии не похожи на Рикардо и Марию, которых вы помните, не так ли? Эта фотография была снята за два или три года до их смерти, то есть, я бы предположил, в пятьдесят первом или пятьдесят втором году. Выходит, после испанской гражданской войны тогда прошло уже десять с лишним лет, и они оба должны были выглядеть намного старше. Вы все-таки уверены, что это не они?
– Уверен. И лица совсем другие, и телосложение, да и вообще, знаете, не считайте меня маразматиком.
– Но послушайте, ведь эта сидящая впереди девушка, которая, как вы утверждаете, и есть Мария, она же дочь моих деда и бабки, другими словами – моя мать. Поскольку на снимке ей лет восемнадцать-девятнадцать, во время испанской гражданской войны ей было года три, не больше. Она-то никак не может быть Марией.
На площади Эспанья стало темно, как ночью.
Кирико поднес фотографию к глазам и молча смотрел на нее.
Наконец он поднял взгляд и неуверенно покачал головой.
– Ну, раз так, может, я и обознался. Точно я вам не скажу, но думаю, что тогда Марии было между двадцатью и двадцатью пятью. Хотя что толку меня слушать: тогда она мне казалась одновременно и двенадцатилетней девчонкой, и тридцатилетней вдовой. Но одно точно: она была как две капли воды похожа на эту девушку на фотографии. Особенно глаза.
С этими словами Кирико вернул Рюмону фотографию.
Рюмон с новым интересом посмотрел на нее.
Кадзуми была точной копией Марии… Что же это могло значить? На сердце у него стало тревожно.
Кирико оперся на свою трость и медленно поднялся на ноги.
– Одно ясно: ваши дедушка и бабушка вовсе не Рикардо и Мария. Не знаю, легче вам от этого или нет…
Рюмон тоже встал.
– Ну, на этом я вас, пожалуй, оставлю. И смотрите: чтобы никакой слежки. Человека по имени Кирико на этом свете уже не существует. Я не существую, понимаете? – С этими словами Кирико исчез.
Яростный порыв ветра ударил Рюмона, оставив на щеке капли дождя.
Гостиницы «Мэмфис» и «Вашингтон» находились всего в пяти минутах ходьбы друг от друга.
Рюмон ненадолго зашел к себе в гостиницу.
У администратора его ждала записка: звонил Кадзама. Записка гласила, что похороны Хоакина эль Оро закончились и он направляется в писо, где живет Ханагата Риэ.
Рюмон поднял трубку и набрал номер.
Ханагата подошла после двух звонков.
– Ну вы и поработали в Ронде! – оживленно проговорила она. – Симпэй-сан мне только что все подробно рассказал.
– Вы и представить себе не можете, какой там переполох был. Мы с вами потом обсудим все обстоятельно. Кстати, вам не звонил Синтаку из «Дзэндо»?
– Звонил. Мы встречаемся в полдевятого в вестибюле гостиницы «Вашингтон», правильно?
– Совершенно верно. И Кадзама говорил, что пойдет вместе с нами. Мне сейчас нужно зайти по одному делу на улицу Прадо. Я вообще-то звоню насчет Кадзама, поскольку он изъявлял желание составить нам компанию.