Чтение онлайн

– Подождите минутку. Честно говоря, у меня тут пара незваных гостей.

Несколько секунд ничего слышно не было, затем низкий голос прогремел в трубке по-испански:

– Говорит майор Клементе. Мне надо в подробностях услышать о том, что произошло в Ронде. У вас там с Маталоном до рукопашной, говорят, дошло?

Клементе. Ответственное лицо в антитеррористическом отделе. Никак не оставит Риэ и Кадзама в покое.

– Здравствуйте, майор. Мне сейчас нужно будет отлучиться. Ведь Кадзама уже рассказал вам про Ронду. Я к его рассказу ничего добавить не могу. Мы с ним все время были вместе.

– Правда, что Маталон утонул?

– Это я, знаете, не проверял. Но труп его, во всяком случае, не всплыл. Сейчас, боюсь, его уже вынесло в открытое море, где-нибудь у Гибралтара.

Клементе помолчал, потом твердо проговорил:

– Мне нужно будет еще кое о чем порасспросить Кадзама. Уж не знаю, куда вы там идете, но идите без него.

Рюмон надел пальто и вышел из гостиницы на улицу. Ветер немного утих, но дождь полил снова.

Он поймал такси и попросил отвезти его на улицу Прадо. Проверив по карте, он увидел, что эта улица была длиной метров в триста и вела от площади Санта-Ана, недалеко от писо, где жила Ханагата Риэ, к зданию Конгресса.

Он отпустил машину на площади Санта-Ана.

Прадо оказалась тихой улочкой с односторонним движением. Кадзама был прав: Рюмону сразу попались на глаза вывески антикварных и букинистических лавок. Хотя размах был вовсе не такой, как в квартале Канда-Дзимбо или на Чаринг-Кросс.

Рюмон зашел в первую попавшуюся лавку букиниста.

Хозяином магазина оказался лысый человек лет сорока с огромным животом-бочонком. Его можно было принять за кого угодно, только не за продавца книг.

Выяснилось, что он открыл лавку всего лет пять назад и про магазин «Кортес» никогда не слышал.

Рюмон зашел в следующую лавку. Хозяина на месте не оказалось, за лавкой присматривала молодая женщина с ребенком на руках.

Она поведала, что этой лавке уже тридцать лет, однако ее основатель несколько лет назад умер и лавка перешла в руки его сыну, то есть ее мужу.

Она также сказала, что ни покойный свекор, ни муж ее никогда не упоминали при ней магазин «Кортес».

Выйдя оттуда, Рюмон прошелся по всем букинистическим магазинам улицы Прадо.

Но его расспросы никаких результатов не принесли. Быть может, потому, что «Кортес» закрылся так давно, практически ни один владелец магазина о нем не знал. Кое-кто смутно помнил такое название, но никому ничего не было известно о работавшем там японце.

Выйдя из очередной лавки, Рюмон, потеряв надежду, запрокинул голову и взглянул на темное небо. Мелкие капли дождя падали на лицо.

Вдруг в глаза ему бросилась грязная вывеска, закрепленная на стене старого здания рядом.

Полустертые от времени буквы с завитушками гласили: «Клио».

За окном в зеленой раме па витрине лежали «Дон Кихот» в переплете из марокканской кожи и старая карта Мадрида.

Рюмон заглянул внутрь и увидел старика в очках без оправы, лет этак ста пятидесяти, чинившего книги за прилавком.

В груди вновь ожила надежда.

Рюмон нажал на стеклянную дверь. Та не поддалась. Заперта.

Он негромко постучал костяшками пальцев по стеклу.

Старик оторвался от работы и оценивающе посмотрел на Рюмона поверх очков. По-видимому рассудив, что на грабителя Рюмон не похож, старик отложил инструмент и поднялся.

Он отпер внутренний замок, и Рюмон вошел внутрь.

Помещение было довольно небольшим, но доходившие до самого потолка полки были до отказа набиты книгами. В основном в шкафах стояли книги по истории и художественная литература. По сравнению с другими магазинами этот был пыльный и затхлый, как и подобает настоящей букинистической лавке.

Рюмону здесь понравилось.

Он огляделся. В углу комнаты находился раздел под названием «Гражданская война». Рюмон подошел поближе и осмотрел все переплеты, не пропустив ни одного.

Уголком глаза он видел, что старик, вернувшись на свое место за прилавком и снова принявшийся за починку книг, то и дело украдкой посматривает на него, пытаясь понять, что Рюмону нужно.

Рюмон тем временем нашел книгу мемуаров Хесуса Эрнандеса, который во время гражданской войны был одним из руководящих деятелей Коммунистической партии, но потом вышел из нее. Книга называлась «Я, министр Сталина в Испании». Стоила она тысячу пятьсот песет, то есть примерно тысячу семьсот йен. Для такой книги это, пожалуй, дешево.

Рюмон взял ее с полки и подошел к прилавку.

Старик посмотрел сначала на Рюмона, затем на книгу, и на лице его появилось выражение глубочайшего изумления.

– Японец покупает книгу у букиниста. Неужели это так уж странно? – обратился к старику Рюмон.

Тот был ошеломлен, будто с ним только что заговорил голубь, и сделал вид, что больше всего его сейчас занимают расстегнутые пуговицы на своей жилетке.

– Ах, простите, пожалуйста, мое удивление. Понимаете, японцы ко мне почти не заходят. Японских туристов у нас много, но чтобы кто на учебу приехал…

Старик завернул книгу в тонкую оберточную бумагу.

– К тому же такую вот книгу не всякий испанец купит. Вы и испанским владеете… Вы, что ли, изучаете гражданскую войну?

Рюмон расплатился и ответил:

– Гражданская война меня действительно интересует, но, боюсь, не профессионально. Я вижу, ваш магазин очень старый. Позвольте спросить, когда он был открыт?

– Семьдесят лет тому назад. Мне-то тогда было двадцать пять, – ответил старик небрежно.

Выходит, до ста пятидесяти ему еще далеко, но девяносто пять уже исполнилось.

Хотя возраст старика поразил Рюмона, он не стал концентрировать на нем внимание, а, воспользовавшись тем, что разговор получался для него интересным, решил не давать собеседнику передышки.

– Позвольте задать вам один вопрос. Я слышал, что во время войны и некоторое время после нее где-то недалеко отсюда была букинистическая лавка под названием

«Кортес». Вы случайно ее не помните?

Старик снял очки:

– Помню, конечно помню. Она находилась чуть дальше. Но ее уже тридцать лет как не существует. Мануэль Кортес, хозяин тамошний, со стремянки упал и умер, вот лавку и закрыли.

От возбуждения Рюмон невольно подался вперед:

– А скажите, вы случайно не знали японца по имени Гильермо, такого крепкого мужчину, он работал в той лавке примерно в тысяча девятьсот сорок шестом году?

– Как же, помню. Умный человек был. И в обращении приятный, а главное – работящий. Вы с ним знакомы?