Чтение онлайн

Под поникшим кленом, в мире реальном, живом и несовершенном, упала на плиты двора пустая изумрудно-зеленая бутыль, разбившись на сотни осколков, блеснувших в лучах солнца россыпью дивных узоров. Старик поднялся, вздохнув, подобрал несколько стеклышек с мостовой и спрятал в карман.

– Шут, нам пора! – поманил он, и рыжий пес, глядящий на старика преданными и печальными голубыми глазами, покинул следом опустевший тихий двор, где только что его новый хозяин поймал в тенета своих слов еще одну душу, которую вплетет в узоры калейдоскопа судеб солнечным бликом уходящей осени.

Беспечная морская галька вновь тихо шепталась на сером берегу… Бесконечная осень – пора прощания и печали: неизменно прозрачный воздух, звонкая тишина, луч солнца, коснувшийся щеки, словно прощальный поцелуй уходящего лета. И вдруг этот луч заиграл, загорелся тысячами огней где-то у самой кромки воды. Среди серого однообразия гальки искрился бриллиант в тонкой ажурной оправе, и морские волны тянулись пенными языками к камню, желая унести свою добычу как можно глубже в пучину моря. Кто знает, когда бы еще порадовался человеческий глаз холодной и непорочной чистоте прекрасного кристалла, если бы не деловитая сорока, неизвестно зачем прилетевшая на берег этим утром, увидела блик на камнях, стремительно слетела вниз, подхватила кулон за тонкую золотую цепочку и утащила прочь, бесконечно гордая своей находкой. Тяжело взмахивая крыльями, она полетела от побережья прочь, унося сверкающую добычу, к серым трубам и островерхим кирпично-красным крышам небольшого тихого городка, где жила воровка всю свою жизнь в гнезде, примостившемся в развилке старого тополя в аллее. Так случилось, что камень вернулся в мир, из которого был похищен волнами морскими, но как получилось, что вынесло его море на пустынный каменистый пляж? Как оказался он в пучине? Неужто кто-то по простой неосторожности обронил его за борт, любуясь в хорошую погоду лазурной водою, или бросили кулон в порыве горечи и обиды, возможно напрасной, в пенящиеся морские валы? Что предстанет взору, если вглядется в изменчивую глубину камня сквозь туманную глубину, чей лик явит он нам, о тайнах чьей души поведает. Ведь из всех камней, увидевших когда бы то ни было солнце, лишь бриллианту отведено особое место. Удивительнейшая судьба ждет того, кто получит в дар подобный камень, и только с душой этого благородного кристалла может слиться воедино душа человеческая, покидая этот мир, и остаться навечно искрой, сотни тысяч раз отражающейся в зеркалах холодных граней, заставляя сверкать их опаляющим огнем. История каждого драгоценного камня – история тяжких грехов, поскольку люди не в силах устоять перед притягательным обаянием алмазов, и во все века ради крошечных камушков, похожих на ледяное крошево, совершались самые жестокие деяния. Но считается, что если бриллиант придет к человеку нечестным путем, то обязательно покинет однажды своего владельца, сперва погубив его. А вот если достанется камень кому-то чистым и непорочным, не отразив в своей грани ни одного злодейства, то он будет верой и правдой служить своему хозяину, а после, переходя понаследству, оберегать будет и весь его род, обретя однажды силу бессмертной человеческой души… Итак, пусть рассеется туман, окутывающий тайной историю этого прекрасного камня, и рассказ его предстанет внимательному слушателю давно забытой былью. В тот далекий мартовский день, память о котором давно миновала, кристалл впервые попал к своему первому владельцу, и случилось так, что достался он молодому человеку честным путем, будучи снят с витрины в ювелирной лавке.

– Вот, – ювелир как-то нехотя протянул кулон новому владельцу, – думаю, этот подарок порадует любого!

– Это не совсем подарок, – смушенно ответил юноша, – не надо заворачивать, я его надену, – и, осторожно приподняв камень за золотую цепочку, он посмотрел на продавца, – Вы хотели что-то сказать?

– По правде говоря – и да, и нет. Видите ли, когда этот кулон попал ко мне, а обычно я не беру изделия на продажу, все, что Вы найдете в моем магазине, делается под специальный заказ, мне была рассказана одна крайне странная история, – ювелир перешел на шепот. – Только не подумайте, я не суеверен, и серьезно к рассказам подобного рода не отношусь, но тут случайно особый…

– Надеюсь, человек, принесший Вам его, поведал не о том, как пришлось кого-то убить, чтобы заполучить камешек? – юноша мрачно улыбнулся, такая усмешка не красила его, придавая лицу, пусть и на короткое мгновение, но выражение пугающее и отталкивающее.

– Нет, что Вы!– испуганно воскликнул продавец, – Вовсе нет! Он сказал, что этот камень, доставшийся ему от бабки единственный бриллиант на всем, может быть, белом свете, ради которого никто никогда не был убит. Потому человек, который захочет купить его, должен знать следующее, – седые усы старика как-то по-осбенному встопорщились, и он, оглядевшись, приблизился к молодому человеку почти вплотную. «Люди, – сказал мне тот араб, – меняют судьбы камней, прикасаясь к ним, передавая друг другу, придавая огранку, а иногда даже простол взглянув. Камни хранят память о каждом, кто хоть раз смотрел в их подернутую изменчивой, призрачной дымкой бездонную глубину, или касался поверхности», – продолжил он, положив бриллиант мне на ладонь. Я прямо чувствовал, как руку мою жжет, словно я держал раскаленный уголек. «– Кто-то считает, что мы становимся потом», – продавец с явным смыслом возвел глаза к потолку, «– звездами, кто-то, что обретаемся в раю, или приходим на Землю, чтобы пройти вновь дорогами жизни, а чью-то душу забирают камни!» – и араб оставил мне камень и ушел прочь. Ювелир вгляделся в лицо юноши, казалось, того не слишком впечатлила рассказанна история.

– Всякое происходит, все вещи имеют душу, живое все вокруг, хоть мы того и не замечаем! И добавлю от себя, я много лет уже занимаюсь ювелирным делом, как мой отец и мой дед, и прадед, разные бывают камни, таких как этот я еще не видел. Обычный вроде бы, но словно живой… Говорят, бриллианты приносят счастье только честным людям с храбрым и пылким сердцем. И если Вы, прожив жизнь, останетесь чисты душою, и камень сочтет Вас достойным владельцем, душа Ваша сольется воедино с духом камня , и любому, кто примет это украшение как дар небес, оно придаст благородство и храбрость львиного сердца. Носите бриллиант как можно ближе к телу, и он защитит Вас, если сочтет нужным!

– Я учту, – только и ответил юноша, расплатился и вышел на пронизывающий ветер. Но висевший на цепочке под рубашкой кулон согревал своего владельца, вдохнув в него с первою же каплей этого животворящего тепла искру новой жизни, проходившей раньше стороною, но теперь зовущей и манящей. Запахнувшись в плащ, юноша зашагал вверх по улице, и постепенно затерялся в пестрой многолюдной толпе на базарной площади. Величественное небо вздохнуло первыми порывами бури, закачались деревья в аллее, и над городом закружил снег. Но время бежит неумолимо, спустя мгновенье вы увидите, как зацветут сады, веселые стайки воробьев, шумя, вспорхнут из кустов, настанет лето, а после снова пойдет снег.

– К барьеру, господа! – и молодой человек с темными усиками, едва прикрывающими легким пушком верхнюю губу, принял пистолет из рук встревоженного секунданта.

– Я умоляю Вас! – делая ударение на каждом слове, зашептал тот ему на ухо, – Вас убьют!

– Честь моей сестры – ставка в этой безумной игре, – дрожа от гнева, прошептал в ответ молодой человек, – как могу я искать примиренья! Даже если впереди меня ожидает смерть, хоть я тому не верю! Небо воздаст этому негодяю по заслугам!

– Вопрос лишь в том, когда воздаст? – возразил секундант.

– Вы что, надумали мириться со мною? – лениво и безо всякого выражения произнес высокий и, несомненно красивый, на взгляд любой женщины, человек. Он смотрел на юношу и его секунданта блестящими черными глазами, которые тоже были по-своему очень привлекательны, если бы не веяло от них холодом и равнодушием, и в тот момент взгляд не был бы таким беспощадным и пронизывающим.

– Отнюдь! – резко ответил ему противник, – Хотя, на миг мне показалось, что Вы, быть может, в состоянии раскаяться в содеяном. Что дела, впрочем, не меняет!

– Приятно, что хоть Вы и трус, но пытаетесь казаться мужественным человеком, – все также безразлично произнес мужчина, повернувшись спиной и направляясь на позицию. Прошел недавно легкий дождик, воздух был свеж и прохладен, и он вдыхал его с наслаждением. Нет, дуэль его не занимала. Перед скользнувшим по опушке взором, предстал на миг стройный стан красотки, ожидавшей его ввечеру, ничего общего не было у нее с прелестной сестрою оскорбленного юноши, чья еще по-девичьи свежая прелесть скоро, должно быть, увянет, ведь слезы пагубны для девичьей красы. Вокруг прелестного ротика залягут глубокие складки, а золото волос потускнеет, глубокие ярко-синии глаза поблекнут… Но нет, по своему она была чудо как хороша! А этот несностный юнец теперь строит из себя добродетельного брата, словно не он, выпрыгивая на днях из окна какой-то маркизы, сломал несколько розовых кустов в саду. Лицо мужчины скривилось в усмешке.

– Сходитесь! – Мысли прерваны, но ничего, к раздумьям можно вернуться и позднее. Молодой человек, весь дрожа, едва сделав несколько шагов, спустил курок, пуля пронзительно свистнула, и его изумленный противник упал на траву.

– Убит? – в изумленьи вскричали оба секунданта. О нет! С усмешкой мужчина поднялся с влажной травы, нет, его время придет не скоро, он знал, он чувствовал это, и когда оно придет не шальной пуле, пущенной испуганным мальчишкой, суждено будет прервать его земной путь.

– Я бы дал Вам совет, мой юный друг, – его голос, лишенный выражения, холодный и бесстрастный, резким звоном резал слух онемевшего от смешанного чувства страха и удивления юноши. – Никогда не стреляйте сгоряча, да боюсь, совет мой уже Вам не поможет.

Он взвел курок и медленно поднял пистолет, дуло сверкнуло солнечным бликом, в ушах юноши гулким и четким ритмом застучала кровь. – Жак! Жак! Нет! – слышал он откуда-то издалека. Вспугнутые птицы поднялись над лугом, заржали лошади. А мужчина бросил пистолет на траву, отвернулся, вскочил на коня и умчался прочь, к ожидавшей его скучающей даме, ведь близился вечер, должен быть бал. Жак остался лежать на траве, еще влажной от дождя, он не знал смерть ли это, но все подернулось какой-то сумрачной дымкой, только солнечный зайчик играл на дуле пистолета. Жак еще вернется в нашу историю много времени спустя, его кристалл запомнит. Но никогда не смог бы этот робкий юноша пробудить дремавшую в камне могучую силу, укротить и заставить ее огонь гореть ровно и ясно.