Чтение онлайн

– Как ты прекрасна сегодня! – зарываясь в облако огненных волос, прошептал девушке ее возлюбленный, совсем забывший уже и о сестре Жака, и о страстной красотке, к которой умчался в ту ночь.

– Только сегодня? – надув губки, протянула она.

– Сегодня, всегда, разве для тебя важно время? Ты ведешь ему такой точный счет? – он лениво прикрыл глаза, как эта Люсиль невыносимо глупа, как она надоедлива, вот и завтра опять будут те же вопросы, и также надует она свои пухлые губы.

– Я… – начала что-то страстно шептать ему на ухо рыжеволосая красавица. Но шаги прогремели на лестнице, и вот уже ее возлюбленный на ногах, сверкнули шпаги.

– Ах ты, мерзавец! Да я.., – не помня себя от бешенства, муж Люсиль делал выпад за выпадом, но вот он ошибся один раз, второй и упал на узорный каменный пол, захлебываясь кровью.

– Боюсь, нам придется расстаться! Я не имею общих дел с почтенными вдовушками! – хлопнула дверь, и сквозняк задул догоравшую свечку. Было еще по-летнему тепло, хотя на дворе уже стоял сентябрь, не набрасывая камзол, лишь застегнув забрызганный кровью жилет, темноволосый мужчина заторопился прочь. Ему хотелось спуститься поскорее к морю, покинув этот неприятный темный квартал, где все улочки пропитаны каким-то гнилостным запахом, а камни мостовой скользкие, словно их полили кровью.

Кровью, да, может, и полили, не он ли полил? Который раз уже для его неосторожных противников все заканчивалось именно так, как закончилось сегодня для этого несчастного рогоносца. Кто же виноват, что такому глупому мужу досталась такая красавица-жена, хотя разве одну ее он называл красавицей. А тот бедный лейтенант какого-то там егерского полка, хороший по-своему человек, а так нелепо налетел на шпагу. Все ведь по собственной глупости, держал бы острый язык за зубами, глядишь, дожил бы до следующей кампании, получился повышение. Женился бы, быть может, на какой-нибудь прелестной девчушке, разобрался бы с годами, из-за чего стоит затевать дуэль… Мысли уносились все дальше, вспомнился прошлый год, пролетевший пестрой чередой балов, карнавалов, дуэлей и кутежей в компании случайных друзей. А два года назад? Да все тоже! А что было раньше? Веселье, безудержное веселье! Но нет, лет пять назад пришлось съездить на похороны брата, а заодно убить на дуэли того мерзавца, который соблазнил его жену и убил, опять-таки на дуэли, самого брата. Что стало с женой, вспомнить он уже не смог, а вот племянница, заботиться о которой предстояло ни в чем таком особенном, чтобы на него повесили заботу о ребенке, не провинившемуся дяде Жозефу, пребывала теперь в пансионе. На его счастье, кроме лишних забот и незаконченных дел, брат оставил после себя немалое состояние.

Сияли звезды, редкие облака седыми прядями стлались по ветру, мужчина присел на камни у воды, поднял голову и остался один на один с луною. О чем были думы его, что происходило в его душе? Ночной бриз трепал густые черные пряди с едва заметной сединой, обдавал лицо мелкими брызгами разбивающегося о камни прибоя, и тонкие струйки воды сбегали по щекам к подбородку, смешиваясь со слезами. Промчавшиеся мимо годы встали один за другим в памяти, вспомнилось все… И теперь сидел он тихо, не зная, что сказать в утешение себе, а бриллиант на тонкой золотой цепочке тихо поблескивал.

– К барьеру! – Седеющий мужчина с блестящими черными глазами принял пистолет от секунданта и с неприязнью огляделся вокруг, то ли место он выбрал неудачное, то ли погода мерзкая, но он непривычно дрожал на холодном ветру.

– Не угодно ли вам помириться? – безо всякой надежды спросил секундант. Нет, им не угодно. Ах, как давно это было, но, словно забытый сон, припомнился сейчас Жозефу тот милый испуганный мальчик, оставшийся лежать на влажной траве, вот такой вот траве… Да, как давно… Казалось, все забыто, никогда он больше не сожмет в руке пистолет, не услышит резкое «К барьеру», не придется ни с кем мириться, или говорить, что о примирении не может быть и речи. Но вот этот наглый юнец оскорбил ее, задел грубым словом единственное дорогое на свете существо. Такое не прощается! Невинная доверчивая девушка сейчас осталась дома, заливаясь, должно быть, слезами, а напротив стоит ее обидчик, и все та же наглая улыбка не сходит с его губ. «Сколько раз я смотрел в такие же глаза, – пронеслось в голове короткой мыслью, – но не дыханием ли смерти повеял на меня сейчас холодный февраль?». Жозеф провел рукой по горячему лбу, когда же, если не сейчас найти его той самой пуле, которая так часто пролетала мимо, в тот единственный раз, когда правда на его стороне. Как странно холоден горящий обычно огнем бриллиант, ведь говорят, камни покидают недостойных владельцев, сперва их погубив. Погубив… Луч солнца внезапно сверкнул, пробудилась заря, и что-то привычно свистнуло, а потом подкинуло вверх. Жозефа с головой обдало прибоем и потащило прочь от берега, он постарался вздохнуть поглубже, чтобы нырнуть под воду, надо же, какое море теплое сегодня!

– Убит? – вскрикнул секундант, сколько дуэлей и так растеряться! Даже не закрывался, словно не видел ничего, стоял и смотрел на зарю. А восход, и правда, был прекрасен, на фоне свинцово-серых туч разгоралось ясным ровным пламенем новое утро. А он лежал на траве в какой-то неестественной, отвратительно нелепой позе, секунданты склонились ниже… – Мертв! – прошептал один из них. Волны превратились в корни могучего старого ясеня, они оплетали Жозефа, и словно тянули под землю. В красноватом отсвете пробудившейся зари секундант вглядывался в его лицо, остававшееся неподвижно холодным, но лишенным того умиротворения, которое присуще лицам умерших.

– Жив? – Грудь приподнялась, и с тяжким вздохом душа вернулась в лежавшее на холодной, сырой от росы земле тело, а бриллиант зарделся в лучах утра, словно зажегся вновь пламень согревавшего его духа. Быть может раньше он остался бы холоден и прозрачно чист, но душа человека, с которым связал свою судьбу камень, изменилась за эти годы, многое прошло, но кое-что не ушло безвозвратно. И камень верил и ждал, что темнота рассеется. Еще один тяжкий неровный вздох, потом еще и еще, где-то кружились звезды, полыхал огонь зарниц, но потом все погасло, кануло в тишину.

– Время! Сколько времени прошло! – воскликнул Жозеф вслух.

– Сегодня среда, двадцатое июня, – тихо произнес очень знакомый голос, так часто слышал он этот голос среди кошмаров гнетушего сна, и кошмар уходил, сменяясь покоем и сном. «Так значит очнулся, – пронеслась мысль,– значит открыл глаза?» Но тьма или свет, или это все еще сон? Ночь не отступила, не ушла, мир полон звуков, но нет ни света, ни теней!

– Где я?

– Вы дома, дядя, – тихо произнес ласковый голос, и столько в нем было доброты.

– Хорошо, – говорить вдруг стало очень трудно, мысли начали путаться, наскакивать одна на другую, но среди них отчетливо и настойчиво мелькала одна – над его миром сомкнулась ночь, эта дуэль была последней, а теперь, блуждая слепцом во мраке, он предоставлен будет лишь жуткому хороводу пестрых воспоминаний, а мучительнее всего… Нет, она, конечно, его не бросит, она его любит все той же чистой детской любовью, но как мучительна эта любовь. Кто знает, что будет крыться за ее тихими словами, за этой нежностью в голосе, что отразиться в тот или иной миг в ее лучистых карих глазах?

А время бежит, незаметно проходит, мутною дымкой скрывает от нашего взора камень что-то, а что-то позволяет увидеть, рассказывая сам свою историю. Он полюбил, всем существом своим слился с дуэлянтом и кутилой, однажды нашедшим в себе достаточно сил, чтобы изменить жизнь раз и навсегда, провести свои дни иначе, и однажды снова встать к барьеру, чтобы защитить честь горячо любимой племянницы. Да, душа человека меняется, и меняется постоянно. Туманная дымка вновь рассеялась, и, словно неверное виденье, закружился яркими красками маскарад: звенящий смех, беспечное веселье, прелестная хозяйка бала кружиться в вихре танца, а облокотившись о перила балкона на нее задумчиво смотрит мужчина в красном камзоле и пурпурной широкой маске.

– Эй, маска, обернись! – громко произнес мертвенно-бледный человек в зеленом, позади него стояли два секунданта.

– Что Вам угодно? – тихо спросил мужчина в маске.

– Я пришел свести с тобой счеты! Ты, впрочем, меня, наверное, забыл!

– Дядя, что происходит! – испуганный голос племянницы заставил Жозефа обернуться наугад.

– Все в порядке, этот господин, вероятно, просто обознался, – спокойно ответил он, понимая, что лжет, хотя никак не мог вспомнить, кому принадлежит этот голос, голос из прошлого.