Чтение онлайн

— А теперь разжала когти, — сказал он строго.

Но получил когтями ещё сильнее, и кровь уже нормально закапала на пол. Он ругнулся, схватил меня за шиворот, оторвал от себя и швырнул на пол. Я в полёте превратилась и, кажется, частично осталась кошкой. Потому что на пальцах были кошачьи когти, а руки больше походили на лапки. Но ещё раз цапнуть толком не смогла, зато огребла по лицу и другим частям тела несколько сильных ударов.

— Завтра для вас будет дело, — сказал он зло. — И если ты, коза пушистая, не полезешь, я тебе шею сверну. Сегодня — всё без еды.

— Как обычно, — сказала Ира, она была в объятиях старшего брата.

Когда этот «хозяин» ушёл, дети мигом подлетели ко мне, обнимали и гладили, успокаивая. А я сразу нашла взглядом собак.

— Как у них дверь открывается? — спросила у мальчишек.

— Наружу, — мигом ответил Кевин.

Сходила, проверила двери, через которые вышел этот нехороший человек — они открывались спокойно. То есть мы тут даже не заперты. Вернулась к мальчишкам и сказала:

— Нужно заблокировать дверь у собак, и будем уходить от этого нехорошего к нашему папе.

Мальчишки не задавали вопросов, вместе перетащили ближайшую клетку и заблокировали собакам выход. А потом мы дружно вышли из этого складского помещения. Шли, осторожно оглядываясь по сторонам. Думаю, мы в Кливере, не могли мы так быстро его покинуть.

— Эй, детвора, что случилось? — окликнул нас один из патрульных. Он быстро припарковал машину и вышел к нам.

А всё из-за того, что у меня на пол лица налился синяк.

— Нас плохой дядя похитил. Держал тут недалеко в клетках. А мы сбежали. Я к папе хочу.

— И я, — сказала Ира.

— Пошли, покажете, где вас держали.

— Вы нас там закроете? — спросила, набычившись.

— Нет. Просто проверю, что больше там детей нет или чего-то другого незаконного.

Мы его провели, мужчина хмурился. Со стороны здание выглядело обычным, я бы сказала, как вход в гараж. Такое себе здание на два гаража. Открыв двери, он зашёл один.

— Тут он вас держал?

— Да, — сказал Кевин. — Мы сироты, и он сделал нас своим опекуном. А держал тут: спать мы должны были в клетках, сейчас мы заблокировали клетку с собаками, потому что на ночь она у них открывается и они могут нас загрызть. Он заставлял нас проникать в дома и воровать. А месяц назад Иру и Юлю поймали…

Со слов про воровство полицейский очень внимательно слушал.

— Нас удочерил папа, он коп, — важно сказала Ира. — А сегодня этот пришёл в садик, напал на воспитательницу и нас забрал. А она не хотела ему нас отдавать.

— Как папу зовут?

— Дима Дейкс, третий участок в Кливере, — сказала я. — А его шефа зовут Дин Тревис.

— О, шефа этого знаю.

Коп достал телефон и сразу позвонил Дину.

— Шеф, вот, — он показал нас всех в камеру, — дети сбежали. А вот где их держали. И вот собаки, которых запрещено держать в городе и вообще рядом с детьми. Малышку избили, и они говорят, что напали на их воспитательницу в садике.

Ответов Дина нам было не слышно.

— Понял, дети ко мне в машину пошли. Здание я опечатаю.

Мы дружно вышли, и он закрыл здание магически, ещё каких-то клякс навешал на него. В машину мы дружно забрались и поехали от этого странного места.

— А ты тоже Диму папой зовёшь? — спросил Кевин у сестры.

— Стараюсь. Он тебя тоже заберёт с нами жить.

— Не уверен, я уже слишком большой.

— Заберёт! — сердито заявила Ира брату. Тот её обнял и погладил по головке.

— А куда мы едем? — спросила я.

— В больницу, — ответил офицер. — У тебя, малышка, синяки большие и страшные. И других детей тоже нужно осмотреть.

— А если он опять придёт за нами и захочет забрать?

— Ему это уже не позволят сделать. Его арестуют и посадят за решётку.

— Он, наверное, тоже в больнице, я ему руку сильно порвала когтями, — сказала дяде-офицеру.

— Хм, спасибо, что сказала, малышка.

Мужчина сразу позвонил кому-то и сообщил, что подозреваемый ранен.

— Какую руку ты ему поранила?

Мы дружно задумались с детьми.

— Кажется, правую, — сказал Кевин. — А бил он потом левой. Юля ему выше запястья вену вскрыла когтями.

— Вы слышали? — сказал он в телефон и сбросил звонок.

Возле больницы меня сразу на руки подхватил Дима. Потом присел на корточки и сгреб в объятья Иру с братом. Мальчик обалдел от такого, но не сопротивлялся. Врачи нас сразу осмотрели. Мальчишкам поставили какую-то степень истощения из-за того, что они плохо питались последние месяцы. Меня с трудом уговорили залезть в металлический прибор, который они назвали «капсулой интенсивного восстановления». А мне он был похож на гроб, только побольше и цилиндрической формы.

— Юль, я в таком не раз лежал, — сказал папа Дима. — Он помогает быстрей восстановиться.

После этого объяснения согласилась. Я в нём почти сразу уснула, стоило крышке закрыться. А проснувшись в палате на обычной койке, рядом обнаружила Милу. Она мне улыбнулась и помогла сесть, а потом и переодела меня. После чего подхватила на руки и прижимала так, словно я её родная дочка.

— Тебе не тяжело?

— Ты лёгкая, — она тепло улыбнулась и поцеловала меня в щёчку.

Видимо, лицо у меня было слишком ошарашенным после поцелуя, потому что она весело улыбнулась. В холле больницы нас ждал Дима с Ирой и Кевином. Парнишку явно уже выкупали и переодели и, кажется, даже накормили.

Можно сказать, что жизнь наладилась. У нашей троицы появилась семья. Кевина Дима с Милой усыновили. Оказалось, что у детей от их родных родителей остался дом в соседнем городе. Есть родные бабушки с дедушкой, но те живут далеко и не захотели забирать детей к себе. Молодая семья привела дом в порядок и стала сдавать в аренду, а деньги частично шли на содержание детей и частично откладывались брату с сестрой на будущее.

— А того дядю поймали? — спросила я, однажды вечером, гладя уже большой живот приёмной мамы и ловя толчки будущего брата.

— Да, — сказала она тихо и погладила меня по голове. — Как в садике, а то ты всё время молчала сегодня.

— Нормально. Буквы учили, а я их уже знаю, и мне скучно.

Ближе к рождению медвежонка Дима подошёл к Янушу.

— Скажи мне, может, у меня паранойя?

— Конкретней вопрос задай.

Он утащил коллегу в комнату отдыха.

— Мне порой кажется, что Юля немного странная и словно что-то недоговаривает или скрывает. Она явно умнее пятилетки.

— А ты об этом… Сейчас гляну её даром.