Чтение онлайн

— Слышал, что вы ушли из «Комсомольской правды» и переехали в Ленинград, — сказал я.

— Не я ушла, а меня «ушли», — сказала Дарья Матвеевна.

Она усмехнулась — вновь напомнила мне о мультяшной старухе Шапокляк. Григалава поправила шапку, рассматривала меня — будто приценивалась. Мне почудилось, что журналистка внешне совсем не изменилась со дня нашей прошлой встречи (случилось это почти пять лет назад, в Екатерининском зале Кремля на вручении государственных наград). Она нисколько не постарела и всё так же изучала меня внимательным взглядом. Григалава взглянула поверх моего плеча.

— Вижу, Иван Сергеевич, вы охраной обзавелись? — спросила она. — После того случая на Лубянке? Поговаривали, что в «Библио-Глобусе» перед вашим выступлением в апреле девяносто шестого года сработало взрывное устройство. В Москве шептались, что это проделки либо западных спецслужб, либо ваших завистников.

Мне почудилось, что я снова услышал грохот взрыва — в виски кольнула боль, зазвенело в ушах.

— Вы хорошо осведомлены, Дарья Матвеевна, — сказал я. — Чудом уцелел тогда: лишь благодаря счастливой случайности. Бомба взорвалась раньше времени, никто не пострадал. Я отделался лёгким испугом и временной глухотой. Милиция помнится, сообщила прессе о взрыве баллона с бытовым газом.

Григалава махнула рукой.

— Шило в мешке не утаишь, Иван Сергеевич, — заявила она. — Тогда я работала в газете. И о подобных «чудесах» узнавала одной из первых: такая уж была у меня работа. Редактор сказал, чтобы я помалкивала о том событии. Обычная свобода слова: ничего нового и неожиданного для нашей страны.

Женщина улыбнулась, заглянула в окно автомобиля.

— Не вижу Алину Константиновну, — сказала Григалава. — Иван Сергеевич, мне чудилось: вы с супругой неразлучны. В этот раз будете на встрече с читателями без жены? Я слышала, что она всё же подарила песню Примадонне. Коллеги в институте шептались, что певица лично больше года обивала ваш порог и сулила Алине Константиновне золотые горы.

Я развёл руками и сообщил:

— Эпидемия у нас. Дети неожиданно приболели. Все трое сразу: усадил их дома на карантин. Думал даже отменить сегодняшнее мероприятие. Но Алина убедила, что справится без меня. Завтра утром поеду к ним. Не задержусь в Ленинграде. А на счёт песни… вас не обманули: впервые песню моей жены исполнит не ВИА «Солнечные котята».

Я прижал ладони к замёрзшим кончикам своих ушей.

— Алина отошла от своих принципов. Пока лишь раз. Посмотрим, что из этого получится. Я одобрил её решение. Мы выбрали стихотворение из её нового сборника: того, что выпустили осенью. Кстати, о сборнике. Признаюсь вам: не ожидал, что у книги стихов будет такой успех! Даже позавидовал собственной жене!

Григалава улыбнулась.

— Вам ли, Иван Сергеевич, завидовать чужому успеху, — сказала она. — Да и успех Алины Константиновны не чужой вам. К тому же, сборник действительно получился великолепным. И «Солнечные котята» отрекламировали его по всему миру. Хотя я думала, что пиком творчества Солнечной станет её предыдущая книга. Ошиблась. К счастью.

За моей спиной кашлянул Петров.

— Дарья Матвеевна, — сказал я, — раз уж вы на встречу с Котёнком идёте — нам с вами по пути. Позвольте, подвезём вас до «Дома книги». На машине будет быстрее. Да и теплее: признаться, я уже продрог от вашего ледяного ленинградского ветра. В Москве зима не столь сурова, как на берегу Финского залива.

Я приоткрыл дверцу автомобиля — жестом пригласил Григалаву в салон. Дарья Матвеевна не отказалась — воспользовалась моим предложением. Я уселся рядом с ней на кожаное сидение, почувствовал сладковатый аромат её духов. Петров хлопнул дверками и сообщил водителю, что можно ехать. Мерседес плавно тронулся — уступил место подъехавшему к остановке автобусу. Григалава окинула любопытным взглядом салон. Я зябко передёрнул плечами; пожалел, что не прихватил и второй стакан с горячим кофе.

— Иван Сергеевич, так это правда, что сегодня в доме книги будет и ВИА «Солнечные котята»? — спросила журналистка. — Эту информацию я подслушала в институте. Мои студенты собрались на встречу с вами. Но только для того… простите великодушно, чтобы вживую послушать несравненную Елену Кукушкину.

Я усмехнулся.

— Ребята обещали, что заглянут на полчасика в книжный на Невском. Разговаривал с ними об этом позавчера по телефону. Говорили, что поддержат своим визитом меня и мою новую книгу. Заодно передам им парочку песен: Алина записала композиции на кассету и на дискету. Задабривает «котят»… из-за того случая с Примадонной.

Сидевший на переднем сидении Петров хмыкнул, но промолчал.

— Но концерта не будет, — сказал я. — Ансамбль сегодня вечером улетает в Японию на гастроли. Да вы и сами, наверное, об этом слышали: все СМИ об этом уже второй месяц рассказывают. Ребята появятся в «Доме книги», но ненадолго. Солисты — Рокотов и Кукушкина — пообещали, что споют пару новых Алининых песен под гитару.

Дарья Матвеевна кивнула.

— Тогда я правильно сделала, что вышла пораньше, — заявила она. — Предвидела, что в «Доме книги» сегодня будет не протолкнуться. Мои студенты наверняка уже там: они всю неделю грезили сегодняшней встречей с Кукушкиной. Скажу вам по секрету: Лена Кукушкина хороша, но ваша супруга поёт не хуже — и это ещё мягко сказано!

— Я передам Алине ваши слова, — пообещал я. — Ваше мнение она очень ценит. Да вы и сами это прекрасно знаете. Дарья Матвеевна, не собираетесь вернуться в Москву? Я мог бы помочь вам с трудоустройством. Признаюсь, немного обиделся, что узнал о вашем уходе из «Комсомольской правды» так поздно. Я бы уладил ситуацию…

Григалава махнула рукой и сказала:

— Я и сама устала от той работы. Не очень-то и расстроилась, когда мне выкатили претензии. К тому же, моего супруга к тому времени перевели в Ленинград. Вот я и последовала за ним. А заодно и сменила род деятельности. Муж мне всегда твердил, что я прирождённый учитель. И как всегда не ошибся.

Дарья Матвеевна повела плечом.

— Иван Сергеевич, так может, вы мне сейчас книгу подпишете? — спросила она. — Сомневаюсь, что пробьюсь к вам в магазине. Туда сегодня пол-Ленинграда нагрянет: не подпустят меня к вам. Котёнок, Кукушкина, Рокотов… уж очень много знаменитостей окажется в «Доме книги». Ваши поклонники затопчут бедного преподавателя.

Григалава чуть склонила на бок голову — блеснули капельки влаги на ворсинках норковой женской шапки.

— Дарья Матвеевна, с радостью! — ответил я. — Вот только не прихватил с собой ни одного экземпляра своей новинки. Признаюсь: сам ещё не держал новую книгу в руках. Видел лишь макет её обложки. Этой зимой всё никак не находил времени полюбопытствовать. Издательство зажало экземпляры: надеялись, что я сам приду к ним в гости.

Дарья Михайловна махнула рукой.

— Не нужно новую, — сказала она. — Иван Сергеевич, хочу, что бы вы подписали мою любимую. Одну из ваших первых книг: «Дрожь земли». Прихватила её с собой.

Григалава сунула руку в сумку — сидевший на переднем сидении Петров напрягся. Дарья Матвеевна медленно двумя пальцами вытянула из сумки увесистый том в потёртой коричневой обложке, продемонстрировала его Руслану.

— Считаю этот роман вашим самым удачным творением, — сказала Григалава. — Понимаю, конечно, что писали вы его в поддержку правительственной программы «Великого армянского переселения» восемьдесят седьмого горда…

Журналистка покачала головой.

— … Но очень уж эмоционально мощная вещь у вас получилась. Во время землетрясения в восемьдесят восьмом году в Армянской СССР погибли почти триста человек. Но я уверена: если бы не принятые правительством меры…