Чтение онлайн

Гиперскачок завершился, и омником официально, как показалось Моргану, подмигнул зелёной лампой. Капрал откинулся на спинку кресла пилота. На душе оставалось неспокойно. И даже не из-за состояния Мурси, которое, конечно же, казалось катару пугающим. С этим они вместе как-нибудь справятся. Смогут. Но сейчас он вдруг представил капитана, совсем ещё юную, напуганную внезапной атакой пиратов. Вот сидит она, гладит котика, ведёт опупительную службу по правильному выглаживанию — и внезапно небо окрашивается кровавыми росчерками летящих на всей скорости спейсшарков. Как с него спускаются головорезы, с перекошенными от жажды наживы лицами, как они открывают стрельбу по беззащитным жителям, поджигают дома, оглушают взрывами. Конечно, она испугалась! Что с ней происходило, когда Ванно ранило? Увидела кровь на своей руке и тут же съежилась, попятилась. И это они были на задании, готовились заранее. В глубине души каждый предполагает, что любая вылазка может быть последней. А тогда? Наверняка, всё происходило настолько молниеносно, громко, ярко, что Мурсик даже не успела и разобраться толком.

Ну, а как только Ровка взял её в обработку — там уже не устоять никому, тем более неокрепшему уму. Что Мурси видела в монастыре? Строгих наставников и жизнь, полную тренировок? Ведь храмовники учат детей беспрекословному подчинению страшим. Конечно, такой прохиндей, как Ровка, легко смог найти к ней ключ. Она верила ему, как сильному лидеру, безоговорочно шла у него на поводу. Наверное, поэтому капитан так хорошо и знает про все эти психологические крючки. Как недавно сама Моргану объясняла — «Вы тянетесь ко мне, потому что думаете, будто я владею ситуацией и всё разрулю». Конечно, она точно по той же причине тянулась к Ровка. Оставалось надеяться, что Мурсик примет это и простит себя.

Катар ещё раз вспомнил весь их разговор. Принять себя таким, какой ты есть. Несмотря на то, что он лично только что нашёптывал капитану эту фразу, смысл её только сейчас, после произнесения вслух, полностью уложился в сознании и обрёл физический смысл. Это было как провидение.

И Морган вдруг отчетливо увидел деда, который вот таким же образом, не единожды раскрывал тайны бытия другим членам прайда. Получается, капралу очень даже подходит роль старейшины, по крайней мере, убедительно говорить то, в чём он сам до конца не разобрался, у него получилось. С другой стороны, может быть именно такие чувства и испытывает Мурси, когда произносит заветную фразу: «Запомни одно». Может быть, это и есть прозванный Ванно Глас Разума?

Катар побрёл в свою каюту и свалился в постель. Сон не шёл. Теперь навязчиво, скручивая живот страхом, перед глазами представала картина, где он стреляет в спины обычным солдатам. А мог ли сам Морган поступить иначе? Ведь, в конце концов, отряд знает о происходящем только со слов Мурси. А если окажется, что капитан и есть — главный зачинщик, и Морган выбрал не ту сторону, вставая на её защиту? Что если сейчас он, оправдывая, в самом деле, «понапридумывал» некий образ и держится за него только потому, что сама Мурси ему интересна как женщина?

В таких мыслях катар то проваливался в сон и видел исковерканные тёмные фигуры, тянущие к нему свои, похожие на тень, щупальца, то резко открывал глаза и старательно пытался вспомнить, где находится. И только под утро, наконец, заснул крепко.

***

Морган проснулся около полудня. Двигатели монотонно жужжали со свойственным однообразием для дрейфующих в пространстве кораблей. Катар вышел из своей каюты и поздоровался с сидевшими на диване Боббьером и Джеймисоном. Ребята развлекали себя просмотром какого-то боевика, жарко споря о назначении футуристической брони главного героя. Боббьер доказывал, что такое обмундирование не спасёт от звёздных виршей при попадании в пертурбационный виток, а Джеймисон доказывал незначительность данного комментария, так как фильм не несёт в себе цели заставить думать и, вообще, глубоко фантастический. В одном они сошлись — будущее предугадать невозможно, поэтому нецелесообразно определять правдоподобность. Такой разговор между Малышом и красавчиком Моргану показался диковинным. Ещё каких-то полгода назад капрал бы в самой невообразимой фантазии не смог бы себе этого представить.

Катар завтракал, уже не боясь, что его застигнет за поеданием сырого мяса кто-то из сослуживцев. Смеяться над ним точно не будут. Так принято. Так теперь принято на этом корабле, в этой его «новой» жизни.

— Проспал? — в столовую вошла Клара. — Как себя чувствуешь?

— Я в порядке, — Морган подцепил резцами кусочек мяса и отодрал от кости. — Хотел у тебя кое-что спросить.

— Фу, ну, Морган! — скривилась Клара, уселась за стол напротив и наставила на него указательный палец. — Знаешь, что может быть отвратительней? Только Ванно. Он ест червей! Настоящих живых червячков, таких мерзких, склизких, шевелящихся, словно из мусорки только что достали. Я в шоке! Как увидела, так чуть в обморок не свалилась. У капитанши там, в шкафу, целая колония. Говорит, чтобы свеженькое было.

— Да, я имел возможность разделить трапезу с Ванно, — от описания Моргана передернуло, но аппетит всё же остался на месте. — Если желудок его усваивает только это, не повод же клеймить вакуйев за анатомические особенности?

— Ну да, я головой понимаю, но всё равно, сложно это принять, — Дорн сделала ещё одну попытку справиться с подступающей тошнотой. Она глянула на друга, но тут же отвернувшись, устремилась к выходу. — В общем, я пойду к себе, прости, хорошо? Работы много.

Морган закончил с завтраком и поспешил к Кларе в медчасть, чтобы завершить начатый разговор. Он очень удивился, застав подругу за переписыванием отчета о ранении Ваццлава. Оказывается, Штаб не принял стандартные формулировки и потребовал полную расшифровку с указанием характера ранения на момент первичного осмотра. Клара беспокойно ворчала, выписывая из справочников необходимую информацию по ожогам плазмой йонгея, и периодически останавливалась, чтобы сгрызть очередной ноготь.

— Не пиши такого! — сразу же потребовал Морган, как только разобрался что к чему. — Они же Мурсику яму копают. Ты ведь понимаешь, у неё не было другого выхода?

— Думаешь? — нахмурилась Клара. — Но ведь я должна написать, что от меня требуют. Канцлеры тоже, наверное, понимают всю безвыходность ситуации.

— Не пиши, — повторил Морган более сдержанно. — Даже если и понимают. Вдруг начнут тянуть время и «делать ей нервы»? Нельзя. Мурси и так сейчас тяжело. Внутреннее расследование её добьёт.

— Морган, но ведь это нарушение Устава! — зловеще прошептала подруга. — Ты подбиваешь на преступление?

— Клара! Сделай это ради меня, хорошо? Или потяни с отчетом. Не отправляй, пока я тебе не скажу, что капитан готова встретиться с новыми неприятностями лицом к лицу. Прошу!

— Та-а-ак, Морган, — расплылась в улыбке Дорн. — А что я пропустила и не знаю про вас с капитаншей? Ты теперь заведуешь её здоровьем? Мне можно снять с себя обязанности? Может, и отчет тогда составишь?

— Ты всё знаешь, — прервал спокойно подругу Морган. — Сейчас только она может защитить отряд. Или думаешь «Молния» бы пожалела нас, не будь рядом Мурси?

— Точно! — вздрогнула Клара. — Вот у тебя голова варит. Обо всём подумал. Не буду им писать, что они хотят! Напишу то же, что и до этого, только другими словами. Пусть ещё повозятся, пока докапываются до нужных им причин ранения.

Они немного помолчали. Морган терпеливо ждал, пока закончит Дорн, и пытался сформулировать в голове интересующий его вопрос так, чтобы это не вызвало разнотолков в живом воображении подруги.

— Говоришь, «делать нервы», — Клара, наконец, отставила пад и хмыкнула. — И где ты таких выражений набрался? Капитанша взболтнула? Никак не отойдет от пережитого?

— Да, агент Фи только всё усугубил. Мурсик и так испытывает чувство вины, а он ещё топлива в огонь подлил: «Ты исчадие хаоса, из-за тебя все умирают»! Вот она и боится, что с нами что-нибудь случится.

— Так уж и боится, — причмокнула Клара. — Ты сам-то как?

— Как раз хотел с тобой об этом поговорить. Что в психологических книгах пишут про переживание прошлого? Когда, вдруг, ты сделал что-то постыдное или, наоборот, не сделал чего-то?

— Морган, — стала серьёзной Клара. — Ты тоже испытываешь чувство вины насчёт Иржи?