Чтение онлайн

— Значит, Гленн Арнольдс не прекращал пить свои таблетки? — в замешательстве спросила Кертис.

— Нет, прекращал, но все же он пил таблетки, — загадочно ответила миниатюрная женщина, глядя на нее поверх очков.

Агент вспомнила, что в прошлом уже сталкивалась с этим экспертом. В конце концов, человека с именем Роза Штурм вряд ли забудешь. Если Кертис не изменяла память, общение с этой дамой всегда ставило в тупик. Штурм переслала Кертис и Рушу тот же файл, что и на распечатке: результаты анализов крови, обязательных наряду с аутопсией. Для них обоих это была китайская грамота.

Они сидели в приемной главного врача-патологоанатома Нью-Йоркского центра судебно-медицинской экспертизы имени Хирша на 26-й Ист-стрит. Поскольку это заведение, одно из многих, входило в состав университетской клиники Лангона, двум трупам, чтобы попасть в него из отделения «скорой помощи», пришлось преодолеть всего три квартала. В приемной, не самом удобном для подобного разговора месте, они сидели потому, что Руш тайком от Кертис позвонил и попросил избавить их от зрелища мертвецов.

Узнай об этом, агент обязательно бы обиделась, однако на ее лице недвусмысленно отразилось облегчение, когда ее попросили сесть в светлой, просторной комнате, а не повели в мрачные лаборатории в глубине здания, где ей пришлось бы столкнуться с белым как воск телом убитого ею человека.

Бакстер с ними пока не было — Леннокс не дала ей даже выйти из участка, зазвав на очередную пресс-конференцию.

Штурм махнула на испещренную непонятными письменами бумагу в руке Кертис:

— Не знаю точно, что он принимал, но он явно не должен был этого делать. Мы не выявили у него в крови нейролептиков, которые ему выписывали, зато обнаружили следы ЭТ-ЛАДА и бензодиазепинов.

Кертис непонимающе уставилась на нее.

— Одним из побочных действий бензодиазепинов являются суицидальные наклонности.

— Ого.

— А ЭТ-ЛАД — младший брат ЛСД. Две самые страшные гадости, которые только мог принимать в своем состоянии Арнольдс: вызывают галлюцинации и постепенную утрату контакта с реальностью. Это не считая синдрома отмены после нейролептиков. Уверена, чувак реально отъехал, наверняка он видел, как ожили фигуры на потолке!

Осознав, что она сейчас не в лучшей компании для обсуждения своего хипарского прошлого, она откашлялась и продолжила:

— Я послала образцы крови в Куантико для более углубленного анализа и попросила обыскать его квартиру на наличие любых лекарств.

— Я прослежу, чтобы все было сделано, — сказала Кертис, делая в блокноте пометку.

— Это все, что я имею на вашего Арнольдса, если, конечно, не считать очевидных вещей. Честно говоря, ситуация немного странная. Вообще-то труп должен оставаться на месте преступления, но в силу характера инцидента он оказался покрыт кровью и биоматериалом другого человека, так что его пришлось отвезти в отделение «скорой помощи» и там отделить. К нему, по сути, прикасалась чуть ли не половина Нью-Йорка. Поэтому уровень загрязненности трупа чужеродными субстанциями и посмертного влияния на него сторонних тел можно назвать как минимум проблематичным.

— А что с жертвой? — спросил Руш.

— Ноа Френч. Два дня назад в полицию заявили о его пропаже. Работал кассиром на Центральном вокзале, продавал билеты.

Ее слова, похоже, произвели на Руша впечатление.

— Чтобы выяснить это, нам не пришлось даже проводить никаких тестов, — продолжала Штурм, — у него на предплечье была татуировка: «K.E.F. 3-6-2012». Вероятно, сын или дочь. Мы проверили инициалы детей, родившихся в этот день в Нью-Йорке и получили искомый результат.

— Гениально, — улыбнулся Руш.

— Я тоже так подумала. Он находился в состоянии наркотического опьянения, у него в крови нашли опиат. Подробности в файле.

В этот момент Штурм отвлекло происшествие на рецепции.

— Она с вами?

Повернувшись, Руш и Кертис увидели Бакстер, яростно спорившую с рецепционистом, который явно понятия не имел, чего она хочет. Штурм встала, чтобы вмешаться, пока ситуация не стала критической.

Руш повернулся к Кертис и сказал:

— У нас есть неплохой след, нам необходимо поговорить с этим психиатром.

— Да. Обязательно, — ответила Кертис. Потом открыла в папке металлические колечки и вытащила распечатку.

— Эй, что вы делаете? — в замешательстве спросил Руш.

— Выполняю приказ.

— Утаивая улики?

— Оставляя наш первый прорыв достоянием исключительно ФБР и ЦРУ.

— Если честно, то мне это не нравится, — сказал Руш.

— Думаете, мне нравится? Но потому они и зовутся приказами, а не просьбами.

Штурм уже возвращалась обратно, за ней в фарватере следовала Бакстер. Кертис все еще сжимала распечатку.

— Спрячьте! — сказала она Рушу и сунула ему в руки.

— Не хочу! Я все ей расскажу.

— Не надо!

Пальто Руша лежало на спинке дивана. Кертис едва успела смять лист бумаги и положить ему в карман до того, как рядом села Бакстер. Проигнорировав неодобрительный взгляд Руша, Кертис сосредоточилась на продолжении отчета патологоанатома.

Перед этим Бакстер вместе с Леннокс отправилась на пресс-конференцию, устроенную, чтобы официально сообщить подробности происшествия на Центральном вокзале. Категоричный отказ назвать прессе имя агента, ответственного за смерть невиновного человека, ее, с одной стороны, удивил, с другой — впечатлил. Леннокс лишь подчеркнула, что единственным виновным был психически больной человек, который и спровоцировал смерть жертвы, вынудив выстрелить агента, действовавшего героически и в полном соответствии с протоколом.

Леннокс хватило ума выставить сотрудника своего ведомства жертвой, и журналисты быстро смягчили свой обвинительный тон. Бакстер внесла свою лепту, как обычно, по очереди выдавая отрепетированные ответы, когда ее спрашивали о ходе расследования.

Освободившись, она тут же вытащила телефон и увидела несколько новых сообщений. В соответствии с договоренностью, работавшие по делу команды передали ей медицинские данные на убийц тотчас по их получении. На данный момент она располагала сведениями об Эдуардо Медине, Доминике Баррелле и Маркусе Таунсенде. Она сразу отослала их Эдмундсу, а сама направилась в Центр судмедэкспертизы.

Телефон Эдмундса зажжужал, возвещая о том, что пришло три новых электронных письма. Увидев на экране имя Бакстер, он встал, пошел в туалет, заперся в кабинке и загрузил прикрепленные файлы. Быстро пробежал глазами первый и уже через несколько секунд нашел то, что искал. Открыл второй, пролистал несколько страниц и наткнулся на то же самое слово. После чего кликнул на третий и принялся читать. Внезапно у него загорелись глаза. Он выбежал из туалета и рванул к лифту.

Закончив разговор с патологоанатомом, Бакстер, Руш и Кертис вышли на Первую авеню, и тут у Эмили зазвонил телефон. На звонок любого другого человека она бы сейчас просто не ответила.