Чтение онлайн

— Я вытру тебе голову, ладно? — спрашивает Стелла. — Постараюсь легонько.

Я медленно киваю. Девушка действительно трет очень осторожно, но мне все равно кажется, что у нее в руках не полотенце, а наждак. Я прикусываю губу и пытаюсь не стонать.

— Что ты с ним сделала! — восклицает Стелла. — Только теперь стало видно…

Они ведут меня в комнату. Дедушка сидит на стуле бледный как мел и держит на коленях футляр со скрипкой. При виде меня он с шумом втягивает воздух, и глаза его стекленеют. Я смотрюсь в зеркало на двери шкафа. Теперь волосы уже не красные. Они оранжевые — как сердцевина тыквы. Однажды пани Брильянт купила тыкву. Когда она ее разрезала, мякоть была почти такого цвета, только менее яркая.

— Не удивлюсь, если окажется, что он светится в темноте, — заявляет Стелла. — У тебя есть сода?

— Есть. — Соня подходит к шкафу и вынимает оттуда банку.

Стелла вытряхивает на ладонь горстку соды, а затем осторожно насыпает ее мне на лоб и над ушами. Пальцы у нее прохладные.

— Должно помочь, — говорит она. — Хорошо бы посыпать весь ожог полностью, но тут не выйдет. Ну и густые у него волосы!

— Как щетка, — кивает Соня.

— А заражения крови у него не будет? — хрипло спрашивает Дедушка.

— Надеемся, что нет, — вздыхает Стелла.

Боль становится чуть менее мучительной. Я тяжело дышу, как будто пробежал улицу из конца в конец и обратно, но сердце бьется спокойнее.

— Мы отправимся утром, — решает Стелла.

— Это невозможно! — протестует Соня. — Я уже обо всем договорилась. Возле «вахи» [8] дежурит Лютек, он вас пропустит. Но его смена кончается в шесть утра.

— Мы не будем рисковать, — мотает головой Стелла. — Если нас заметят ночью, то сразу схватят. Вы же видите, какое у мальчика лицо, да еще и эти волосы… Мы пойдем днем — днем будет шанс. Никто не поверит, что мальчик убегает из гетто с такой шевелюрой, это настолько абсурдно, что просто невозможно. Прятаться надо на самом видном месте. Проще всего было бы выбраться через Суды [9] , но сейчас нельзя — не получится пройти незаметно, все будут обращать на него внимание.

— Может, повязать ему платок? — предлагает Соня. — Или дать шапку побольше…

— Есть другой способ.

— Какой? — встревоженно спрашивает Дедушка.

— Мы пойдем мимо дома Арбайтсамта [10] , через маленький мостик на высоте второго этажа. Там есть неохраняемые ворота. То есть там не будет ни немцев, ни полиции. Есть охранник, но с ним можно договориться.

— Так вы выйдете с другой стороны, — возражает Соня. — Тебе придется идти через полгорода до моста.

— Справимся, — заявляет Стелла, потом бросает взгляд на Дедушку и спрашивает: — Или вы передумали?

Дедушка некоторое время молчит, сцепив руки на футляре скрипки. Потом наконец мотает головой и твердо говорит:

— Все уже решено. Только вы пообещайте мне, что сделаете все, чтобы он… Чтобы добрался.

— Обещаю, — вздыхает Стелла. — Но сейчас от моего обещания мало что зависит. Который час?

— Почти десять.

— У тебя есть что поесть?

— Сейчас принесу. Пойдемте со мной, пожалуйста. — Соня кивает Дедушке, тот встает и идет за ней на кухню.

— Ну как? — спрашивает Стелла.

— Чуть получше, — говорю я.

— Хорошо. Надо придумать тебе историю.

— Какую историю?

— Такую, чтобы ты мог ее рассказать, если вдруг нас поймают.

— Морлоки?

Стелла смотрит на меня, удивленно хмурясь.

— Какие еще мор… — И вдруг, догадавшись, прыскает со смеху: — Ах, морлоки! Из книги Уэллса, да?

Я киваю.

— Ну вот, — продолжает она. — Надо придумать сказочку для морлоков. Тебя будут звать Рафал Мортысь. Живешь ты в Груйце. Твоя мама уехала в Лодзь, а папа… Папа погиб на фронте. А ты едешь на Гоцлав к тете Хане.

Стелла сочиняет дальше: где я жил ТОГДА, к кому поехала моя мама и как ее зовут. Я стараюсь все запомнить. Возвращаются Соня с Дедушкой, они несут большой поднос, а на нем — хлеб и сыр. И кусочек колбасы! И свекла, маринованная в уксусе, и огурцы! Я нигде не видел столько разной еды одновременно, кроме как в витрине гастронома на Твардой. Я ем и ем, голова болит уже не так сильно. Стелла — она играет в театре — рассказывает всякие смешные истории. Я сижу на топчане, прижавшись к Дедушке, смеюсь и забываю, что сегодня моя последняя ночь в Квартале. Этот вечер вдруг становится одним из самых лучших на моей памяти. Лишь потом, через несколько дней, я понимаю, что Дедушка вернулся в комнату без скрипки. И только тогда до меня доходит, что он обменял ее на мой побег из Квартала.

— Не опускай голову, — говорит Стелла. — Смотри людям в глаза. И улыбайся. Мы идем гулять, значит, тебе весело.

Я послушно улыбаюсь и задираю подбородок. Крепче стискиваю ее руку. У Стеллы пальцы прохладные, у меня — мокрые от пота. Меня снова колотит, хотя на улице тепло.

Все произошло так быстро! Соня разбудила меня, когда за окном светало, Стелла уже была готова отправляться в путь. Мне дали немножко кофе и краюшку хлеба, но я, хоть и был голоден, не мог есть, — как будто горло сжалось и стало меньше. Я грыз и грыз этот кусок, но проглотить его никак не удавалось. Остатки хлеба я спрятал в карман куртки. Потом Соня велела мне надеть темные очки. Они оказались велики.

— Он в них похож на муху, — заявила Стелла. — Так он привлекает еще больше внимания. Забери их.

Они нахлобучили мне на голову шапку, хотя ожоги все еще болели. По мне, так пользы от нее не было никакой — я посмотрелся в зеркало и увидел, что волосы торчат из-под шапки во все стороны, будто оранжевые штопоры. Из-за всей этой покраски они стали гораздо жестче, чем раньше.

Дедушка был бледный, как стена. Он поцеловал меня на прощанье, но ничего не сказал.

Когда мы уже выходили, Соня вспомнила про обещание, побежала в комнату и тут же вернулась с книгой.

— Чуть не забыла! Держи, — сказала она и дала мне маленький томик. — И храни вас Бог.

Это оказалась «Машина Времени», но я так нервничал, что даже не удивился совпадению.

Мы вышли. На улицах Квартала уже началось движение, но не такое, как после полудня. Меньше продавцов, больше спешки — сонные люди бежали на работу. Нищих тоже было больше, а может, они просто стали заметнее. Они лежали у стен, укрывшись газетами. Стелла вела меня по краю тротуара, как можно дальше от них.

Мы быстро добрались до перекрестка Лешна и Желязной. Затем поднялись на деревянный мостик, переброшенный над улицей, и дошли до бюро по трудоустройству, которое вообще-то стоит уже за пределами Квартала. Мостик проходит над стеной — я увидел ее сверху, тогда меня и начало колотить. Бюро было еще закрыто. Стелла подошла к воротам и постучала. Мы долго ждали, наконец дверца в воротах приоткрылась и оттуда выглянула женщина с сеточкой на голове. Она была толстая, а в Квартале редко встречаются толстые люди, поэтому я стал на нее пялиться и никак не мог отвести глаз.

— Чего надо? — спросила женщина, жмурясь.

— Я к вашему мужу, — сказала Стелла.

Она окинула Стеллу недовольным взглядом, потом посмотрела на меня. Вытаращила глаза — все из-за моих оранжевых волос — и тоже стала на меня пялиться. Я на нее, а она на меня. Казалось, что это продолжается целую вечность. Стелла нервно пошевелилась.

— Вы не могли бы позвать мужа?

Толстуха стряхнула с себя оцепенение, дверца хлопнула. Какое-то время ничего не происходило. Вдруг послышался щелчок ключа в замке, и дверца снова приоткрылась. На этот раз появился пожилой мужчина с усами — тоже толстый, но не такой, как его жена. Он глянул на Стеллу, кивнул и впустил нас в ворота.