Чтение онлайн

бровки. – Уймитесь, наконец, граждане вольного Козельска, батыевы орды не

ушли пока от стен, а мы не переместились в безопасное место.

Матвей Глебович снова было поднял посох, но вместо стучания им о пол, начал собираться с мыслями: – Матушка Марья Дмитриевна, я думаю, ты сама указала нам ратника, который сможет утихомирить мунгал на время, нужное природе для полного

очищения, когда назвала его слова речью зрелого мужа, – боярин указал

пальцем по направлению к дружинникам, занимавшим места после боярской знати

по правую руку от него. – Это сотник Вятка, имя которого на слуху у козлян с

начала ордынского обстояния.

– Истинная твоя правда, Матвей Глебович! – воскликнул купец Воротына

под вновь нарастающий гул голосов. – Иного походного воеводы нам не сыскать.

Княгиня подождала, пока сойдет первая волна одобрения, затем едва

заметно взглянула на сына и распрямилась в кресле. Было видно, что решение

она приняла твердое, продиктованное общей волей, и вносить в него изменения

не собирается:

– Так тому и быть. Вятка шел впереди отряда из пяти самых дерзких дружинников, успевших

пройти насквозь ордынские полки, окружившие город, и порубиться с ними в

злых сечах, он вытягивал вперед руку с лучиной, горящей неровным огнем из-за

слабого сквозняка, возникавшего неизвестно откуда. Подземный ход был

нешироким, и узким его назвать было бы нельзя, стены, промазанные толстым

слоем глины, еще не просохли, они плакали ручейками воды, собиравшейся на

полу в речушку, под ногами чавкала грязь. Было темно, сыро и душно, никто из

ратников не знал, что ожидало впереди, монахи успели прочистить проход до

того места, откуда начинался подъем к поверхности земли, а от него до

святого колодца оставалось саженей сто, не меньше. На совете прозвучало

предложение выйти на охоту этим путем, но Вятка, а за ним оба тысячника во

главе с воеводой, решительно запротестовали, пояснив боярам, купцам и

остальным гражданам, что раскрывать секрет подкопа раньше времени означает

загнать себя в угол. Если в ходе сечи с погаными придется отступать назад, то кто-то из ратников может побежать не к стенам крепости, а ко входу в

пещеру, приведя за собой полчища врагов. Тогда оборона города примет другой

оборот, потому что внутри останутся защищать его считанные сотни. Вятка

прошел вперед еще немного и почувствовал, как вместо спертого воздуха, насыщенного сыростью, в грудь влилась свежая его струя, едва не затушившая

пламя на лучине. Он прикрыл ее ладонью и остановился, ощутив, что пол

подкопа начал подниматься вверх, рядом тяжело засопел Бранок, немного погодя

к ним прибился Охрим, тоже шумно переводивший дыхание. Он потянул носом

воздух и сипло спросил:

– Дошли, Вятка? Штой-то холодком повеяло с запахом молодой травицы. – Кажись так, – откликнулся тот, передвигая оба ножа в кожаных чехлах к

середине пояса. – Где там Темрюк с Якуной, надолго отстали?

– А вота хлюпают обувкой, не слыхать? – Охрим махнул рукой за спину. –

Видать, Темрюк пробовал крепость потолка под Жиздрою, там было воды поболе

всего.

– Если бы там надумало прорвать, давно бы прорвало – вона какая толща

половодья давила, – высморкался Вятка. – А теперь если где сбоку

зачервоточит, так и тот подземный ключ, но много он не порушит, если то

место не тревожить до поры, до времени.

Охрим коротко взглянул в его сторону, хотел было что-то спросить, но

смолчал. Наконец из темноты прохода показались квадратные фигуры двух

дружинников в сапогах и в лопоте, подвязанной кожаными поясами с ножами на

них. По их лицам катился обильный пот, а за отворотами одежды посверкивали

золотые ордынские цепочки с нацепленными на них царьградскими медными

крестами и костяными изображениями бога Перуна, сделанными на заказ у

мастеров из страны Нанкиясу, до осады нередких гостей в крепости. Оба разом

остановились и оперлись о посохи в руках, хватая воздух раззявленными ртами, чернеющими дырками из усов и бород. Когда они отдышались, Вятка сбил с

лучины пламенеющий тлен, отчего огонь стал ярче, и объявил решение: – Я пойду теперь до конца подкопа, покуда не увижу небо над головой, а

вы растянитесь в цепочку, ежели что случится, бегите к тому месту, где на

дне было больше воды и где в стену толкается ключ.

Охрим вскинул бороду и уставился на него немигающим взглядом, он понял, о чем не договорил друг, когда объяснял про потеки на стенах. – Такая наша судьба, на охоту мы напросились сами, – усмехнулся Вятка в

ответ. – Ломайте там ножами глину и пускайте поток в пещеру. Если нехристи в

нее прорвутся, тогда пускай их натолкается побольше.

– Как на том заторе на Другуске, – невесело ухмыльнулся Бранок. – Мы

поняли, Вятка, иди на ловитву, ежели что пойдет не так, мы сделаем как ты

наказал.

Сотник достал из-за пояса еще одну лучину и поджег конец от Вяткиной, когда она разгорелась, взглянул на товарищей и твердой походкой устремился

вперед. Под ногами все чаще стали попадаться завалы из земли и мусора, оставленного схлынувшей водой, которые не успели убрать монахи, скоро пол

подкопа заторопился вверх и наконец уперся в стену, обмазанную так-же

глиной. Вятка поводил лучиной по сторонам, стремясь осмотреться получше, это

был узкий колодец глубиной в полторы сажени с верхом, накрытым досками, по

бокам которого тоже текли ручейки. Он снова огляделся вокруг в поисках

подставки или лестницы, подняв голову, заметил кусок веревки, свисавший до

середины колодца, ухватившись за него, подергал на себя, веревка оказалась

крепкой, свитой из льняных стеблей с вплетенными кожаными ремешками. Вятка

взял лучину в зубы, затем уперся сапогами в стену колодца и ловко

заперебирал ногами, подтягиваясь на руках и касаясь плечами противоположной