Чтение онлайн

стены. Когда добрался до верха, вытащил нож и коротким ударом вогнал в

крайнюю доску едва не наполовину, потянул его за ручку сначала в одну

сторону, затем в другую. На лицо посыпалась сырая земля вместе с песком, доска сдвинулась с места, поток воздуха проник в щель, а когда она

расширилась, стал виден клочок неба с тучами, освещеными лунными лучами.

Загасив лучину, сотник сунул ее за голенище сапога и уперся руками в доску, она подалась, обсыпав его потоком земли и песка. Вятка выдернул нож и

сдвинул доску вбок, за нею столкнул еще одну и высунулся наружу, не выпуская

ножа из руки. Глаза, успевшие привыкнуть к темноте, различили голые ветки

кустов, а за ними стволы огромных сосен, между которыми сверкали огни

костров, они были саженях в тридцати, освещая неспокойным пламенем

островерхие юрты и мунгальских воинов, лежащих на земле, с конями поодаль.

Лаз находился на вершине бугра, поросшего будыльем и кустарником, вряд ли бы

какой ордынец надумал заглянуть сюда без надобности. Сотник вылез из колодца

и распластался возле него, не переставая прислушиваться к каждому звуку, но

вокруг было тихо, лишь где-то далеко голосили голодные волки да рычал

медведь шатун, изгнанный нехристями из своего поместья. Вятка поднялся на

ноги, рядом должен был находиться колодец со святой водой, к нему вела

дорога, протоптанная между вековыми стволами, а сразу за этим местом

начинался смешанный лес, соединявшийся с дебрянскими чащобами. В той

стороне, если не слишком отдаляться от правого берега Жиздры, находился

Серёнск, а недалеко от него капище Перуна, куда он вместе с ратниками

сопроводил малое поколение вятичей под присмотром дядек и мамок. Они там

наверное обустроились и успели огородиться тыном от набегов зверья, значит, пришла пора посылать гонцов с предупреждением, что к ним могут

присоединиться козляне, которые покинут крепость через потайной ход в случае

сдачи ее поганым. Вятка сделал несколько шагов по склону бугра, он хорошо

знал эти места, поэтому шел уверенно, еще через десяток сажен слуха

коснулось журчание ручья, выбегавшего из колодца на луг перед Жиздрой. Там

же обрывалась стена соснового леса, за ней раскинулось стойбище ордынцев с

языками пламени от костров, опоясавших огненным кольцом гору с городом на

вершине. В нем не было видно ни одного огонька, словно зубцы на башнях и на

стенах, черневшие в синей дымке, являлись продолжением лесного массива. Зато

на поляне сбоку дороги, на которую он вышел, виднелась клеть, похожая на

кладку для погребальных мунгальских костров, видно, какое-то племя

приготовило ее для погибших воинов. Он увидел руки и ноги, торчавшие в

разные стороны, понял, что убитые не принадлежали по вере к ордынцам, иначе

бы их сожгли в день гибели, это скорее всего были воины из горских племен, живших вокруг Русского моря, купцы от которых торговали в Черниговском

княжестве оружием и посудой из драгоценных металлов. Мягкая обувь, сшитая из

шкур животных, подтвердила догадку, Вятка потеребил бороду и бросил

пристальный взгляд вдоль дороги, саженях в десяти от него разбросались

вокруг костра ордынцы в островерхих головных уборах и в одежде из шкур. Двое

часовых, отложив копья, играли в какую-то игру, передвигая по доске круглые

кости, громкие восклицания говорили о том, что они хорошо приложились к

бурдюку с хмельным напитком.

– А клеть-то не полная, ажник два ряда бревен сгорят впустую. Как бы

эту ошибку исправить!..- сказал сотник себе в усы, отходя от сооружения, похожего на сруб. Он оглянулся на бугор с лазом в подкоп и досадливо

покривился. – Зазря я что-ли полз кротом под землей, лишь бы только

полюбоваться на покой нехристей. Они раскидались тут на полянах как у себя

дома.

Он снова вильнул глазами назад и нетерпеливо отмахнулся от назойливой

мысли, в следующее мгновение подошвы его сапог завернулись вовнутрь и

заскользили по сосновым иголкам мягко пружинящих под ними. Когда до костра с

ордынцами вокруг него оставалось сажен пять, Вятка поднял напитанную влагой

прошлогоднюю шишку и метнул ее в спину ближнего нехристя, тут-же спрятавшись

за ствол. Тот крутнулся на месте как ветряк на крыше от порыва ветра, на

бородатом лице отразилось недоумение смешанное со страхом, его товарищ

подтащил к себе саадак с колчаном и луком, оба уставились туда, откуда

прилетела шишка. Затем первый ордынец подхватил копье и буркнув что-то

напарнику, быстро заскакал на карачках к кромке леса, его соратник натянул

тетиву лука с насаженной на нее стрелой. Вятка подождал, пока нехристь

пересечет границу света и тьмы и доскачет до кустов перед деревьями, потом с

силой метнул в него нож, стараясь попасть острием под подбородок. Бросок

получился удачным, у ордынца подогнулись колени и он с хрипом упал лицом

вперед. Вятка знал, что если смотреть из света во тьму, то ничего не

разглядишь, а если наоборот, то видно все как на ладони, поэтому он вышел

из-за дерева и подхватив тщедушное тело чужеродного воина, давно

соблюдавшего не по своей воле русский пост, подбросил его к клети, предварительно выдернув лезвие из раны и вытерев его о платье врага. Затем

вернулся за ствол и негромко замычал наподобие коровы, заставив второго

нехристя вскочить на ноги и забегать глазами по сторонам. Было видно, как

тот борется со страхом и с желанием пуститься вдогонку за товарищем, чтобы

урвать часть добычи, наконец, желание победило страх, и он бросился в ночь, навстречу своей смерти. Когда тело второго врага упало на землю рядом с

первым, Вятка соснул воздух сквозь сжатые зубы и кровожадно осмотрел место

лежки незваных пришельцев, зрачки у него заледенели, а челюсти сцепились