Чтение онлайн

Итак, по всей Европе, за исключением Франции, вина тамплиеров осталась недоказанной. И все же, когда появилась папская булла 1312 года, вся Европа кинулась хватать выморочное имущество. Началась невероятная сатурналия грабежа [83] . Только на Кипре имущество тамплиеров было полностью передано иоаннитам, а в других странах в разграблении приняли участие и Эдуард II Английский и Роберт Неаполитанский, и монашеские ордена. На Пиренейском полуострове иоаннитам досталась лишь часть бывших тамплиерских владений в Арагоне, остальное по решению папы получил местный рыцарский орден Калатрава. В Кастилии король передал владения тамплиеров другому местному ордену Алькантара. Одна Португалия сохранила чистые руки: она спасла своих тамплиеров, сменив вывеску их ордена.

Пора подводить итоги. Правильно или неправильно был осужден орден? Была она или не была, наконец, эта «тамплиерская ересь», и если да, то в чем она заключалась?

С моей стороны, нет больше ереси, чем верить показаниям, данным под пыткой, и делать на этом основании какие-то выводы. Грош цена этим выводам и полгроша – моральному облику «ученого», который предается такого рода занятиям.

И главное, никак не могут договориться «ученые», о какой же именно ереси шла речь? Вышеупомянутый Луазлер приписывал тамплиерам люциферианство (даже В.Емельянов не считает возможным утверждать это всерьез), Хаммер сближал их с гностиками и офитами; Миньяр – с манихеями и катарами. Пруц, чтобы выпутаться из противоречий, придумал смесь катаризма и люциферианства, а по мнению А.Селянинова, орден испытал на себе влияние исмаилитов-ассасинов. На поводу у Селянинова пошел и В.Емельянов, совсем позабыв, при всем своем антихристианстве, что нельзя верить ни единому слову христианского фанатика (а Селянинов как раз из них), когда тот говорит о других религиях и ересях.

А.Н.Веселовский, известный русский исследователь фольклора, верил в вину тамплиеров. По его мнению, «если даже вычесть многое, вынужденное страхом или непониманием и клеветой, обвинение в ереси останется во всей силе» [84] . Изучив материалы дела, он пришел к выводу, что «богомильский элемент был одним из существенных в их ереси». Веселовский ссылается при этом на надругательство над распятием, якобы требовавшееся от каждого при вступлении в орден, принимая на веру вырванные под пыткой показания об «отречении от Христа». Сближает богомилов и тамплиеров, по Веселовскому и особое почитание апостола Иоанна, с первых слов Евангелия которого начиналась обедня храмовников (как в позднейшие времена – заседания масонских лож), отступавшее в данном случае от римско-католического обихода. Пояс изо льна или шерсти, символ целомудрия, опять-таки напоминает Веселовскому богомилов. Разумеется, добавляет он, «народное воображение и здесь постаралось сделать картину как можно мрачнее». Тамплиеров, как и катаров, обвиняли в тайном распутстве, в ночных сборищах, в поклонении демону в образе кота и т.п. (когда-то подобные же обвинения сыпались на первых христиан – народное воображение всегда стояло на одинаковой высоте; официальная церковь потом, забыв о собственном прошлом, приписывала те же грехи сектантам). Особенно много говорили о поклонении идолу Бафомету, имевшему якобы вид головы, то красного цвета, то серебряной с позолотой, с числом лиц от одного до трех, с серебряной или белой бородой. Веселовский понимал, что народное суеверие «смешало образы и дало смешению демонический колорит». Рубя сук под собственной версией, он наивно писал: «Эта галлюцинация действует заразительно и на самих подсудимых: они сами начинают убеждаться в действительности того, в чем их обвиняют». Но ученому-то следовало бы не поддаваться не только второстепенным галлюцинациям, но и основной – гипнозу обвинения, тяготевшего над тамплиерами.

Катаров и богомилов в связи с тамплиерами поминают явно всуе. Поясню, почему.

Появление этих ересей в Европе явилось следствием цепной реакции, первоначальный толчок которой был дан в III веке в Персии религиозным реформатором Мани, который сконструировал собственную синкретическую религию из элементов христианства, маздеизма и буддизма. Четко прослеживалось в ней и влияние гностиков. Г.-Ч.Ли следующим образом характеризует эту религию: «Из всех ересей, с которыми приходилось бороться церкви первых веков, ни одна не возбуждала столько опасений, как манихеизм. Мани так искусно соединил древне-персидский дуализм не только с христианством, но и с гностицизмом и буддизмом, что его учение нашло себе последователей как в высших, так и в низших классах… Церковь инстинктивно почувствовала, что перед ней выступил новый и чрезвычайно опасный враг… Среди многочисленных указов императоров – и христиан и язычников – наиболее суровыми и жестокими были указы против манихеев» [85] . Здесь надо сказать, что вся история манихейства это сплошная цепь преследований. Новое учение пришлось не по нраву уже ортодоксальным маздеистам, и по приказу первосвященника Картира самого Мани уморили в тюрьме в 277 году. Маздеисты, правда, имели основания на Мани, так как он «лишил древний маздеизм его жизненности, приписав началу зла полную власть над всем видимым миром» [86] . Под влиянием гностических умозрений Мани изменил это учение, отождествив добро с духом, а зло с материей. Г.-Ч.Ли почему-то считает это положение «более тонким и более философским», но признает, что оно «неизбежно вело к пессимизму и крайностям аскетизма» [87] .

Позже в глазах манихеев, Мани затмил новый учитель – Павел. (Не апостол). С названной по его имени сектой, укрепившейся на границе с Ираном, Византии пришлось воевать с VIII по IX век. По учению павликиан, в мире борются два равносильных начала. Иегова Ветхого Завета – это Сатана, а пророки и патриархи – его темные слуги, и поэтому надо отвергнуть все книги Ветхого Завета. Новый Завет является истинным Священным Писанием, но Христос был не человеком, а призраком [88] . В отношении к Ветхому Завету и в докетической трактовке явления Христа сразу бросается в глаза полное сходство со взглядами знаменитого гностика Маркиона. Кроме того, павликиане заимствовали через манихеев индо-буддийское учение о переселении душ как о вознаграждении добрым и наказание злым.

В 970 году император Иоанн Цимисхий переселил множество павликиан с восточной границы во Фракию. В результате та же ересь под именем богомильства широко распространилась среди болгар и других южных славян. В Западной Европе сторонников этой ереси называли катарами («чистыми»), но истинный ее очаг находился к Востоку от Адриатики, в славянских землях [89] . Для ее искоренения венгры предприняли в 1234 году крестовый поход, залили кровью и огнем Боснию, но цели своей не достигли. В конце XIV века катаризм сделался в Боснии государственной религией и лишь позже был вытеснен исламом.

Из Боснии катаризм проник в первой половине XI века в Ломбардию, и она стала центром его распространения по всей Европе. В середине XIII века две трети европейских катаров приходились на долю Северной Италии. Их центром был Милан [90] .

От Северной Италии заразилась Южная Франция. Во Франции катары были известны под именем альбигойцев, от названия южнофранцузского города Альби. В 1209 году против альбигойцев по указанию папы Иннокентия III был предпринят крестовый поход. Борьба здесь затянулась на 20 лет.

Некоторые авторы склонны оправдывать крестовые походы против альбигойцев, руководствуясь недоброжелательными чувствами по отношению к евреям. Такую позицию занимал, например, А.Селянинов, именующий вслед за Мишле Лангедок французской Иудеей и цитирующий различных западных церковных авторов, согласно которым «к XII веку евреям окончательно удалось завладеть Провансом, Гиенью и Лангедоком, где они… посредством альбигойского масонства (!) совратили многих христиан» [91] . Но с Селянинова, как говорится, взятки гладки: он исходит из того основного тезиса, что именно евреи «трудились над разжиганием всех ересей, где бы таковые не появлялись» [92] . А.Розенберг, главный теоретик НСДАП, которого трудно заподозрить в симпатиям к евреям, выдвигает в своем «Мифе ХХ века» совсем иную концепцию: средневековые ереси были попытками «арийского духа» освободиться из-под тяжести навалившегося на него «азиатского христианства». Я думаю, и без того сложный вопрос о сущности ересей вряд ли следует еще более запутывать такого рода концепциями, привносить в него свои национальные симпатии и антипатии. Но я был крайне удивлен, когда в советском журнале «Природа» (1981, номер 9) прочел статью ученика Л.Н.Гумилева Ю.М.Бородая «Этнические контакты и окружающая среда». Возмущение и отвращение вызвала у меня попытка Бородая оправдать крестовые походы против альбигойцев «негативным характером» манихейской идеологии и опять-таки тем, что в Южной Франции выходцы из иудеев составляли значительную часть дворянства.

Напутствуя крестоносцев, папский легат Амальрик говорил: «Убивайте всех, бог разберет своих». Подвернись тогда этим крестоносцам Селянинов или Бородай, не сносить бы им головы, сколько бы ни защищались они своими писаниями.

Г.-Ч.Ли тоже пишет, что ни в одной другой христианской стране евреи не пользовались такими привилегиями, как на юге Франции. Они могли владеть там землею, их принимали на государственную службу, их синагоги процветали. Некто Калоним держал в аренде огромные земли местных князей и не боялся никого. Мы находим евреев-собственников в Лангедоке до самого конца XIII века, то есть и после альбигойских походов [93] . Но тот же Ли отмечает, что «юг Франции являл в эту эпоху почти единственный в средние века пример веротерпимости. Чувство национального единства было здесь развито сильнее религиозного фанатизма». И задавали тон этому именно катары, к чести которых Ли считает необходимым сказать, что им «вполне был чужд дух преследования» [94] .

Основные положения учения катаров были те же, что у павликиан. Они тоже отрицали Ветхий Завет, считали, что он находится в явном противоречии с Новым Заветом, что Богу приписывается в нем жестокость и лживость. Законы Моисею, одному из величайших грешников, как считали они, дал Сатана, создавший видимый мир. Римскую церковь они ненавидели и называли синагогой Сатаны [95] .

Объяснение быстрому распространению и стойкости этого учения, как полагает Ли, «надо искать в том обаянии, которое производит дуализм – антагонизм вечных начал добра и зла – на умы тех, кто считает существование зла несовместимым с верховным владычеством бесконечно доброго и бесконечно могущественного Бога. Когда же к дуалистическому учению прибавляется учение о переселении душ… то легко прийти к убеждению, что найдено удовлетворительное оправдание людскому страданию, и понятно, что в эпоху, когда страдания эти были почти общим уделом, как это было в XI и XII веках, люди были склонны объяснять учением дуализма происхождение зла» [96] .

Учение о переселении душ было взято из Индии. А священное одеяние Совершенных у катаров, несомненно, было заимствовано у маздеистов: в него входил кусти-пользи – цилиндрический пояс из 72 белых шерстин, три раза обхватывающий талию, и садре – белая рубашка с длинными рукавами и маленьким карманом у ворота [97] . Такую одежду и такие шнуры с детства носят и современные индийские парсы.

«Никакое другое вероучение, – пишет Ли, – не может дать нам такого длинного списка людей, которые предпочитали бы ужасную смерть на костре вероотступничеству. Если бы было верно, что из крови мучеников родятся семена церкви, то манихеизм был бы в настоящее время господствующей религией Европы» [98] .