Чтение онлайн

Вецель знал, что Temasek – государственный инвестиционный фонд Сингапура – всегда искал возможности для крупных вложений на финансовом рынке США. Он также знал, что японский банк Mizuho мог бы стать выгодным инвестором для Merrill Lynch. Орсель полагал, что несколько государственных инвестиционных фондов с Ближнего Востока наряду с некоторыми крупными европейскими банками могут быть заинтересованы в инвестициях.

Они начали обрабатывать потенциальных инвесторов, сообщая им, что назначение следующего генерального директора компании станет великолепной возможностью для избранных крупных игроков приобрести акции компании по сравнительно невысокой цене. Другие руководители Merrill Lynch зондировали почву у управляющих глобальными фондами, подбрасывая идеи о том, что им, возможно, захочется приобрести акции крупного инвестиционного банка США в момент, когда те торгуются намного ниже своей обычной цены.

Это спецподразделение по привлечению капитала рассматривало также другие идеи по приобретению капитала. Наиболее очевидной была продажа 20 % акций – доли Merrill Lynch в Bloomberg – компании, созданной Майклом Блумбергом, мэром Нью-Йорка. Поскольку компания принадлежала частному лицу, невозможно было определить, на сколько потянут эти 20 %, но отраслевые эксперты оценивали стоимость этой компании приблизительно в 25–35 миллиардов долларов, предполагая, что доля Merrill Lynch стоила от 5 до 7 миллиардов долларов.

Два ветерана Merrill Lynch – Виктор Неси и Тодд Каплан – связались с Марти Геллером, бухгалтером, бывшим внештатным финансовым директором Bloomberg L.P., чтобы проверить некоторые договорные обязательства, касающиеся изъятия инвестиций Merrill Lynch.

Для того чтобы лучше разобраться в трудных для понимания сделках с хеджевыми фондами, которые повлекли за собой публикацию в The Wall Street Journal, Пит Келли нанял Джеффа Кронталя, трейдера по облигациям с фиксированным доходом, которого уволили за год до этого, чтобы освободить место в FICC-отделе для Семерджи. Флеминг хотел, чтобы Кронталь был под рукой в тот момент, когда понадобится обратиться к нему за советом по CDO, зная, какое влияние он оказывал на бухгалтерский баланс Merrill Lynch. Он предложил ему шестимесячный консалтинговый контракт, чтобы помочь компании распутать эти позиции.

Флеминг следил за своей рабочей группой по хеджевому фонду – встречался с ними дважды в день: в 7 утра и 5 вечера. Через неделю после появления публикации в The Wall Street Journal Келли доложил, что группа добилась некоторых результатов: изучила десятки сделок, связанных с CDO, но не нашла ни одной, где бы Merrill давала обещание выкупить что-либо обратно по более высокой цене в следующем квартале.

Флеминг поддерживал также тесную связь с Финнеганом – членом совета, который рекомендовал ему не торопиться с заявлениями в ответ на статью в The Wall Street Journal. Будучи главой крупной компании по оказанию финансовых услуг, Финнеган был знаком с проблемами и сложностями, с которыми столкнулся Флеминг, и совет более зрелого человека оказался полезным в этот бурный период неопределенности.

К 9 ноября, через неделю после начала истории и после полных семи дней прочесывания каждой CDO-трансакции с участием хеджевых фондов, Келли сообщил Флемингу то, что они оба хотели услышать, – сделки не было. Из сотен сделок, которые компания заключила с хеджевыми фондами, начиная с лета, не было ни одной, по условиям которой Merrill Lynch была бы обязана выкупить пакет CDO по цене, приносящей гарантированную прибыль хеджевому фонду. Теперь они могли отправляться в The Wall Street Journal и требовать напечатать опровержение, а в случае отказа они смогут представить суду убедительные доказательства. Но, по всей видимости, до этого дело не дойдет.

Флеминга беспокоило и раздражало то, что Альберто Крибиоре – председатель совета директоров без исполнительных полномочий – проводил время, прогуливаясь по офисам компании, располагавшимся в Four World Financial Center. Флеминг постоянно докучал ему вопросами о том, как продвигаются поиски генерального директора, спрашивал о том, как идут дела и сможет ли совет найти кого-нибудь в ближайшее время. Крибиоре с беззаботным видом отмахивался от его вопросов, говоря, что все находится под контролем, но Флеминг начал думать, что Крибиоре слишком уж понравилось занимать высокий пост в Merrill Lynch. Может быть, это просто была паранойя, но Флеминг опасался, что Крибиоре может нанять какого-нибудь игрока из университетской спортивной команды на должность генерального директора Merrill, чтобы сохранить за собой кресло председателя и все связанные с ним внешние атрибуты.

Чтобы найти следующего генерального директора Merrill Lynch, Крибиоре действовал сразу в двух направлениях

Эти опасения оказались напрасными. Чтобы найти следующего генерального директора Merrill Lynch, Крибиоре действовал сразу в двух направлениях. Он привлек компанию Спенсера Стюарта, одну из лучших компаний по подбору персонала в стране, и воспользовался услугами самого Тома Неффа – лучшего специалиста этой компании по поиску банкиров.

Нефф и его команда в Spencer Stuart быстро составили список из почти десяти управленцев в сфере финансовых услуг, чьи характеристики можно было представить совету директоров Merrill. Список возглавлял Лари Финк из BlackRock. Из вежливости команда Неффа также включила в список Флеминга и Боба Макканна – руководителя направления по обслуживанию частных лиц.

В то же самое время Крибиоре начал параллельный поиск, не обращаясь за помощью к специалисту по подбору персонала, мегазвезды – кандидата, который мог бы сразу вернуть доверие к пошатнувшемуся авторитету Merrill. Он был убежден, что Джон Тейн – бывший топ-менеджер Goldman Sachs, который блестяще спланировал и осуществил реструктуризацию Нью-Йоркской фондовой биржи (New York Stock Exchange, NYSE), – прекрасно подошел бы для должности генерального директора.

Крибиоре восхищался Goldman Sachs, ее потрясающей способностью получать гигантские прибыли каждый год

Крибиоре долгое время восхищался Goldman Sachs, ее потрясающей способностью получать гигантские прибыли каждый год и такими же потрясающими бонусами, которые получали ее топ-менеджеры. Когда О’Нил заходил в его офис в Brera на чашку кофе, они часто думали о том, как можно было бы превратить способ ведения дел в Merrill Lynch в нечто похожее на Goldman Sachs.

Крибиоре связался с Джоном Вайнбергом – вице-председателем Goldman Sachs и другом Тейна – и попросил его позвонить главе NYSE от имени совета директоров Merrill Lynch. Тейн проявил интерес к началу переговоров.

Крибиоре был настолько убежден в том, что Тейн был подходящим кандидатом, что еще до того, как Стэн О’Нил официально покинул свой пост, итальянский финансист сообщил тому, что он собирается сделать предложение Тейну. Крибиоре навестил главу Нью-Йоркской фондовой биржи в его кабинете в знаменитом дворце капитализма на углу Брод-стрит и Уолл-стрит в Южном Манхэттене.

Этого момента Джон Тейн давно ждал. В Goldman Sachs он поднялся на головокружительную высоту – стал сопрезидентом легендарного инвестбанка, когда ему было едва за сорок. Но после нескольких лет ожидания своей очереди, чтобы занять пост генерального директора, в конце 2003 года он переметнулся на Нью-Йоркскую фондовую биржу. В тот момент «Большое табло» [11] оказалось замешанным в скандале, связанном с выплатой компенсационного пакета в размере 187 миллионов долларов бывшему генеральному директору Дику Грассо, и теперь, чтобы восстановить репутацию биржи, ей нужен был рыцарь на белом коне.