Чтение онлайн

В июле 2001 года О’Нил был назначен президентом и вероятным преемником Комански, который еще несколько лет должен был оставаться на посту генерального директора. О’Нил не хотел ждать столько времени и сразу же начал собирать команду управленцев, в которую входили Том Патрик и блестящий молодой трейдер Аршад Закария. Еще до нападения террористов 11 сентября 2001 года Комански начал терять влияние как руководитель. Большинство директоров хотели, чтобы руководство компании перешло к О’Нилу. Тогда О’Нил намекнул Комански, что хочет проводить заседания исполнительного комитета самостоятельно, без вмешательства генерального директора. Комански согласился, тем самым еще больше ограничив свою власть.

Генеральный директор был уже практически вытеснен собственным протеже, когда ему позвонил Дон Риган (ему было уже под восемьдесят), любивший время от времени пообщаться с Комански.

– Как дела? – спросил Риган, голос его постарел, но все еще был бодрым, и в нем чувствовалась сила. – Я слышал у тебя какие-то проблемы с президентом.

– Точно, – ответил Комански.

– И что ты собираешься с этим делать? – спросил Риган.

– Ничего не поделаешь, – сказал Комански, – его поддерживает совет директоров.

– Да пошли ты их всех, – предложил Риган, – уволь его. Я уволил четырех президентов.

Даже в своем преклонном возрасте Риган сохранял свой знаменитый характер, выкованный, казалось, из первоклассной стали. Комански был сделан из другого сплава. У него не было желания воевать с советом директоров, и он продержался еще год в должности генерального директора, но скипетр у него уже отобрали – в основном благодаря усилиям Шрейера и Лучиано. То, что Шрейер безоговорочно поддержал О’Нила, не осталось незамеченным. После вступления в должность О’Нил предоставил ему на какое-то время автомобиль с водителем за счет акционеров Merrill Lynch.

В глаза бросалось отсутствие в галерее председателей портрета О’Нила – 11-го генерального директора Merrill Lynch. До 2007 года О’Нил находился на пути к тому, чтобы занять почетное место в этой комнате благодаря тем потрясающим преобразованиям, архитектором которых он стал. Чарли Меррилл был блестящим провидцем, основателем компании, Дон Риган был неутомимым двигателем, который сделал Merrill Lynch одним из самых могущественных финансовых институтов в мире. И О’Нил вплоть до 2007 года увеличивал прибыль Merrill Lynch до невиданных масштабов, превращал ее из компании, чье развитие сдерживали скромные прибыли от сети финансовых консультантов, в агрессивную фирму, которая занималась рисковыми торговыми операциями и рисковала миллиардами долларов на рынках капитала. По мнению О’Нила, Merrill Lynch надо было сделать похожей на Goldman Sachs – безупречный автомат для получения прибыли с Уолл-стрит. Но, как и все остальные, кто пытался подражать Goldman Sachs, все чего хотел О’Нил, – это прибыли и колоссальные компенсационные пакеты, которыми славился Goldman. О’Нил не был заинтересован в том, чтобы скопировать основу успешной деятельности Goldman Sachs – корпоративную культуру, в основу которой были положены ограничения, командный дух, самодисциплина и то, что риск-менеджеры имели больше власти, чем трейдеры.

Джону Тейну, 12-му генеральному директору компании, еще только предстояло оставить свой след в истории банка

Джону Тейну, 12-му генеральному директору компании, еще только предстояло оставить свой след в истории банка. В тот день в конце июля 2008 года, когда совет директоров Merrill Lynch собрался, чтобы обдумать будущее компании, еще рано было судить о том, принесет ли Тейн ей успех или неудачу, слишком рано, чтобы увидеть что-то кроме самых общих очертаний его роли в истории компании.

Вецель вошел в зал заседаний совета – то самое помещение, где в несколько месяцев назад располагались представители фонда Temasek и Mizuho и где он проводил для них презентации, рассказывая о том, каким надежным объектом вложений будет Merrill Lynch под руководством Джона Тейна.

В центре зала находился прямоугольный стол. По традиции Тейн, как генеральный директор, сидел в центре, с одной из длинных сторон стола. Большая часть девяти директоров расположилась напротив него, но некоторые также сидели справа от него.

Вецеля, Флеминга и Чаи пригласили на эту часть заседания. Два топ-менеджера сели слева от Тейна, а Вецель расположился с торца стола, ближе к Чаи, с этого места он мог проводить презентацию для всех членов совета. Это было то самое место, которое О’Нил занимал в октябре прошлого года, когда объявил в ультимативной форме директорам, что если те не доверяют его мнению относительно слияния с Wachovia, то он отказывается выполнять свою работу.

Закончив с предыдущим вопросом, Тейн перешел к седьмому вопросу повестки дня заседания совета директоров. Он сказал, что Вецель, глава отдела стратегического планирования, представит совету обзор ситуации в сфере инвестиционно-банковской деятельности, особенно в свете нехватки кредитов. Тейн обратил внимание директоров на розданные им спиральные буклеты синего цвета, чтобы по ним можно было следить за ходом презентации, подготовленной Вецелем.

Финансовые гиганты, которые ставили рекорды по прибылям в 2005 и 2006 годах, стали терпеть крах к концу 2007 года

48-летний уроженец Буффало начал рассказывать о том, как изменилась ситуация в банковском секторе за последние 12 месяцев. Финансовые гиганты, которые ставили рекорды по прибылям в 2005 и 2006 годах, стали терпеть крах к концу 2007 года. Самые крупные банки в Европе и США потеряли в общей сложности сотни миллиардов долларов. Рыночная капитализация банковских учреждений, стоимость обращавшегося на открытом рынке объема акций, являющаяся мерилом мощи этих банков, снизилась.

Компании, сочетавшие функции брокера и дилера, такие как Bear Stearns, ощутили на себе первые признаки краха, как уже почувствовали Merrill Lynch и Citigroup, но идет очередная волна потерь, предупредил Вецель. Банки, работавшие с вкладами частных лиц, – JPMorgan Chase, Bank of America и Wells Fargo, ожидают еще большие убытки, когда клиенты не смогут платить по автокредитам и закладным и малый бизнес начнет разоряться. Региональные банки по всей стране, для которых ипотечное кредитование было двигателем роста, окажутся в опасной ситуации.

Наличие лицензии на брокерскую деятельность, которая отличает инвестиционные банки, такие как Merrill Lynch и Goldman Sachs, от депозитных банков, перестанет, по словам Вецеля, быть преимуществом, потому что привычные источники сверхкраткосрочного (overnight) финансирования иссякнут. А без финансирования инвестиционные банки не смогут использовать заемные средства для увеличения прибылей по простым сделкам с малым риском.

Инвестиционным банкам придется добиваться долгосрочного финансирования, которое будет стоить дороже краткосрочных кредитов. Более высокая стоимость денег понизит их прибыль, что выразится в снижении доходов от акций для акционеров. Единственная причина, по которой инвесторы приобретают акции инвестиционных банков, – это то, что высокие риски ведут к высокой прибыли. До момента банкротства Bear Stearns риска, связанного с владением акциями, не было. Как и на рынке недвижимости, все считали само собой разумеющимся, что прибыли инвестиционных банков будут и дальше расти.

После того как пузырь на рынке недвижимости лопнул, продолжал Вецель, а Bear Stearns разорился, более вероятным представляется принятие Вашингтоном более строгих мер по регулированию рынка и введение ограничений, которые и дальше будут способствовать снижению прибылей инвестбанков.

Поскольку инвестиционные банки ищут новые, постоянные источники финансирования, неизбежными станут их слияния и поглощения крупными депозитными учреждениями. Goldman Sachs пока удалось избежать самых печальных последствий краха на рынке субстандартных ценных бумаг, потому что этот банк отказался от операций, связанных с рынком жилья, но даже ему потребуются новые источники финансирования.