Чтение онлайн

Я смазываю маслом обе стороны ломтиков хлеба и кладу их на горячую сковороду, искусно выкладывая сыр и ветчину. На другой сковороде разбиваю два яйца, затем поднимаю взгляд на Бо — на его высокую фигуру — и разбиваю третье.

Мы не разговариваем, пока я готовлю. На самом деле, нет никаких звуков, кроме хлопков и потрескивания яиц, обжариваемых на сливочном масле. Запах божественный. Никто не откажется от жареного сыра, даже чтобы спастись от эмоциональной дочери вашего домовладельца.

Я ставлю две тарелки и заканчиваю раскладывать бутерброды. Он действует наперед и раскладывает для нас салфетки на столе. Я рада видеть, что Бо не собирается забрать еду и убежать.

— У тебя есть еще тот лимонад, который ты недавно делала? — спрашивает он, открывая дверцу шкафчика, чтобы достать два бокала.

Я приготовила еще одну порцию, но мой папа уже выпил большую ее часть. Там как раз хватит на один бокал, и хотя я бы с удовольствием выпила немного, говорю Бо, чтобы он взял его. Лучше посмотрю, как он будет пить.

Только когда сажусь напротив него за стол, я понимаю, что мы так и не включили свет. Здесь не кромешная тьма, даже близко нет, но солнце за окном садится, и большие дубы загораживают горизонт. То, что осталось от золотого часа, просачивается сквозь окна и оставляет нас в полумраке, ровно настолько, чтобы Бо не смог заметить, что мои щеки в пятнах.

Я подтягиваю ноги и сажусь на сиденье, наблюдая, как он берет первую половину своего сэндвича. Я так его перегрузила, что будет трудно есть, но Бо не жалуется. Жду, когда он откусит первый кусочек, настолько предвкушая его реакцию, что ловлю себя на том, что наклоняюсь к нему через стол. Когда он поднимает на меня глаза и кивает, вытирая уголок рта салфеткой, я откидываюсь назад и улыбаюсь.

— Браво, — говорит Бо после того, как проглатывает.

Я беру свой собственный сэндвич, и вот так мы едим вместе.

Глава 5

Бо

Вероятно, мне НЕ следует быть здесь с Лорен, пока ее родителей нет дома. Ее мама предложила мне запеканку, но вряд ли она предполагала, что я буду сидеть здесь наедине с ее дочерью. Мне следовало бы встать и уйти ужинать в свою квартиру, но я уже почти доел, и это слишком вкусно, чтобы останавливаться сейчас. Прошла уже целая вечность, как я ел жареный сыр.

Чувствую, что Лорен наблюдает за мной, пока я ем. Более того, я чувствую ее нервную энергию. Она не может сидеть спокойно. Нервная и неуверенная в себе. С таким же успехом она могла бы носить неоновую вывеску с надписью: «ПОЖАЛУЙСТА, ПОДДЕРЖИТЕ МЕНЯ». Интересно, я вел себя точно так же в ее возрасте?

Она тихо плакала, когда я только вошел. Голова была прислонена к холодильнику, а плечи сотрясались под тяжестью дерьмового дня. По правде говоря, я мог бы вернуться в квартиру, и она бы так и не поняла, что я там был. Но это могло быть что-то серьезное, а мама воспитывала меня так, чтобы я не убегал от проблем.

И вот я здесь, сижу напротив девушки, которая является для меня абсолютной загадкой.

Она ковыряется в своей еде. А я так голоден, что часть меня хочет протянуть руку и доесть за нее, но ей тоже нужно покушать. К сожалению, я знаю, что она не сможет этого сделать, пока не закончит переваривать большой ком печали в глубине своего желудка.

Доедаю свой сэндвич и отодвигаюсь, говоря себе, что это не мое дело, грустит она или нет. Я проверил, что она не пострадала, и теперь мне пора уходить.

Светлые локоны рассыпаются по ее плечам, когда она слышит, как мой стул скрежещет по деревянному полу, и вскидывает голову.

— О! Ты уже закончил, — она опускает взгляд на свой почти несъеденный сэндвич. — Ты вообще жуешь или просто разжимаешь челюсти, как змея?

Я улыбаюсь, допивая остатки лимонада и оплакивая тот факт, что он закончился, прежде чем отнести посуду в раковину и сполоснуть ее, чтобы загрузить в посудомоечную машину.

— Спасибо за ужин. Было вкусно, — говорю я, быстро кивнув, прежде чем обойти остров по направлению к задней двери.

Все по делу.

Ее широкая улыбка освещает комнату.

— Конечно. Да. Нет проблем!

Затем она отворачивается и продолжает ковырять свой бутерброд. Улыбка исчезает.

Моя рука лежит на дверной ручке. Я приказываю себе уйти, а потом сдаюсь и поворачиваюсь назад. Вот тебе и границы.

— Ты хочешь поговорить о том, что произошло?

Ее взгляд возвращается ко мне, полный удивления, а затем она смотрит мимо меня, в сторону моей квартиры. Брови хмурятся:

— Разве тебе не нужно заниматься?

Да, это так. На самом деле, я не буду спать почти всю ночь.

Покачиваюсь на пятках и засовываю руки обратно в карманы:

— Нет ничего такого, что не могло бы подождать.

Ее нижняя губа дрожит:

— Ух ты. Спасибо… это, — она снова смотрит в свою тарелку, — действительно мило с твоей стороны.

Значит, она не собирается сразу открываться. Ну и ладно. Буду обращаться с ней, как с молчаливой свидетельницей.

— Значит, дело не в твоих родителях, а в школе?

— Нет, учиться в школе легко. Это, ну… — она пожимает плечами. — Дело сердечное. Влюбленность, я, полагаю.

О, Господи.

Предупреждающие звоночки звенят в моей голове.

Очевидно, она тоже их слышит, потому что вскакивает и смеется:

— Только не в тебя! О боже мой…

Я смеюсь от облегчения, которое разливается по моим венам. Потираю затылок и чувствую себя в безопасности, делая еще один шаг назад, на кухню.

— Это тот парень, который ходит в школу Святого Томаса, — она склоняет голову набок, как маленькая птичка. — Там все ученики — мальчики…

Киваю и обрываю ее:

— Я знаком с этой школой.

Еще одна подготовительная школа, которая, вероятно, стоит дороже, чем все мое обучение в юридической школе.

— Да, точно, ну, Престон ходит туда… Престон Уэсткотт.

Она называет его имя, будто я клюну на эту наживку, но юридическая школа подготовила меня к подобным ситуациям. Даже если не хочу заниматься юридической практикой после окончания университета, я все равно буду работать над совершенствованием своего имиджа в зале суда. Престон Уэсткотт — сын мэра, и знаю, что она хочет, чтобы я был впечатлен этим откровением, но просто киваю, чтобы она продолжала.