Чтение онлайн

Маска и еще парочка ребят ворвались на склад, не встретив особого сопротивления.

Пару выстрелов и конец.

"А вот и сам Ростислав" — увидев отца Сони, подумал Маска.

— Ты?! — удивленно спросил он, смотря на Маску.

— Где София? — спросил он спокойно, но от этого вопросов отцу Сони резко поплохело. Он понял, что ошибся, думая, что дочь бежала.

— Маска, я… Я думал, она сбежала, я хотел вернуть, — затараторил мужчина, Маска сделал шаг к нему на встречу. Миг и он уже держись его шею в своей руке.

— Надо было убить тебя сразу, как только я узнал, что ты поднимаешь на нее руку, — брезгливо сказал он. — Я спрашиваю, где Соня?

— Да я для этой мрази все делал, квартиру купил, учебу оплачивал, а она еще и жаловаться смеет, — заорал этот мерзкий мужик.

— Где София? — повторил Маска свой вопрос, сжав шею сильнее.

— Прямо и направо до конца, — ответил Ростислав испугавшись.

Парни двинулись к девушке, Маска остался. Он бросил мужчину на пол, тот отполз подальше.

— Ты не выполнил своего договора, — властно произнес Маска.

— Не убивай, прошу, — заплакав начал умолять мужчина, Маска отошел, ему было противно находиться рядом с отцом Сони.

— Убивать? Это слишком по-доброму. Нет, Ростислав, за предательство я плачу по-другому. Можешь забронировать себе место на свалке…

***

Пульс старательно отбивал ритм у меня в голове. Кровь казалось, взбесилась от переизбытка адреналина и ударяла в голову, из-за чего, в глазах поминутно темнело, и на доли секунды я терялась в пространстве, двигаясь лишь по инерции. Ноги толи подкашивались, то ли немели, голые ступни то и дело резались об корни деревьев, торчащих из-под земли. Камни как будто рассыпанные злым шутником, для того чтобы посмотреть как будет мучиться подопытный, резали оголенные стопы, впиваясь в раны.

Ветер усиливался с каждым биением испуганного сердца. Деревья, которыми так умело дирижировал дух воздуха стонали после каждого нового дуновения, оо, что это были за стоны, умирающих в пытках надежд, разрывающего сердца предательства, стон безответной любви… Он не был слышен, он чувствовался, каждой клеточкой, всей душой ощущать ту муку сотни душ… От этой какофонии звуков хотелось, нет, не заплакать, разреветься, заорать, хоть как-то выплеснуть ту скорбь и печаль, которая разъедала меня изнутри.

"Успеть, только бы успеть, бежать, как можно быстрее, только бы успеть", — билось на краю затуманенного отчаянием сознания.

Корявые ветви иссохших, потемневших деревьев цеплялись за ткань роскошного алого платья, чья пышная юбка кровавыми лоскутами оставалась не деревьях, как жуткое напоминание того ужаса творящегося вокруг. Корни старых повалившихся деревьев мешались, создавая преграду на пути к спасению, но собственно, куда я бежала, я не знала, лишь бы подальше, лишь бы быстрее. Силы отказывали с каждой секундой все чаще, а сзади, подгоняя меня, раздавался треск, он бежал, бежал за мной.

Единственным источником света, в этом царстве Аида была луна, покровительница моего преследователя. Она как будто специально освещала меня, оставляя при этом моего преследователя в тени. Несколько раз я оборачивалась ведомая страхом, но видела лишь тьму… Луна светила сквозь паутину веток, она шептала, ее голос разносил ветер: "Тебе не убежааааать".

Я вижу свет, из последних сил я делаю рывок и вот, я в безопасности, на освещенной солнцем поляне. Она излучала свет и покой, добралась, успела. Я рухнула на колени. Смогла, я сбежала…

Сзади послышался звук ломающихся ветвей, я подскочила, но не обернулась. Я знала, что он считает меня предательницей, знала что призирает. И почему-то от этого было тяжко на душе.

Я слышу, как он делает шаг и ласковое:

— Теперь я тебя не отпущу, — я хочу повернуться и… просыпаюсь.

***

— Очнулась, очнулась Сонечка, — залепетал чей-то знакомый голос сбоку. Сознание постепенно возвращалось.

Я лежала на чем-то мягком и удобном.

"Наверно я попала в рай" — подумала я, ведь точно помню, что потеряла сознания на холодном полу.

В сознания ворвался вкусный запах еды.

— Сонечка, деточка, тебе поесть надо, — тетя Валя, а это была именно она, настойчиво пыталась привести меня в себя.

Глаза открывались с неохотой. Яркий свет ударил и я зажмурилась.

— Ох, как можно быть таким деспотом, что довести ребенка до такого, — заохала женщина.

Во второй раз открыть глаза было проще. Я осмотрелась, проверяя, действительно ли нахожусь в замке.

— Сонечка, милая, как ты? — поинтересовалась Валентина, видя, что я смотрю в окно.

— Хорошо Теть Валь, только думаю, как я здесь оказалась, — улыбнувшись, ответила я женщине.

— Ой, тут такое было Сонечка, ты и представить не можешь, — запричитала Валентина. — Ты покушай, я расскажу, — сказала она, ставя передо мной поднос с едой. Из еды был бульон, хлеб и чай. — Тебе нельзя организм перегружать, — пояснила женщина, видя мой взгляд. — Сама сможешь поесть? — спросила обеспокоенно она, видя, что я медлю.

— Да, Вы рассказывайте, мне очень хочется узнать, — подбадривая ее.

— Так вот, как только Маска узнал, что тебя нигде найти не могут, рванул в город. Взбешенный такой был. Значит, не было их два дня. А потом… Потом, — я посмотрела на женщину и увидела, что он готова расплакаться.

— Что случилось, Теть Валь? — обеспокоенно спросила я.

— Ой, доченька, как же ты меня напугала тогда, — всхлип. — Вносит он тебя на руках в прихожую и сразу: "Врача, комнату, быстрее, быстрее". А ты, у него на руках куклой сломанной лежишь, — всхлип. — Все одежда в крови, без сознания, лицо разбито, руки поцарапаны, — Валентина замолчала и опустила голову, ее плечи подрагивали от тихих рыданий.

— Теть Валь, хорошо же все кончилось, — гладя ее по голове, уверяла я. Боже, впервые кто-то за меня так волновался. У меня даже слезы от умиление на глаза навернулись.

— Хорошо как же, — подняв голову, ответила она. — Маска никого кроме врачей в твою комнату не пускал. А ты неделю в себя не приходила, — глаза женщины вновь заволокли слезы.

— Тетя Валя, не плачьте, а то я сама сейчас разрыдаюсь, — попросила я.

— Хорошо, деточка, попытаюсь. Так значит, от кровати твоей не отходил, сам ухаживал. Бывало, выйдет и в саду бродит, а потом опять к тебе. Вот как только полегчало, он и меня к тебе пустил, устал ведь бедный. Вот я второй день за тобой и слежу. Выйти боюсь. Слава Богу, живая и здоровая. Ох, Соня всех напугала. Кто тебя-то так, милая?