Чтение онлайн

Он доучился и устроился работать в нашем городе. Квартиру ему от работы выдали. По окончанию и я в этой же фирме устроилась работать.

Ох, Сонечка, как же хорошо было. Гриша мой, самый замечательный, не пил, не курил, руку не поднимал, за девушками не ухлестывал.

Вот только… Детей я иметь не могла, — Валентина отвернулась к шкафу. — По врачам ходили, в Москву ездили никак. Я в то время почти каждый день рыдала, а он мне сказки читал, глупый.

Родители его, конечно, против меня были, обвиняли, что их сына охмурила а теперь он без детей остался. Как будто я детей не хотела! — зло выплеснула женщина.

Григорий в тот период со мной был постоянно, боялся как бы что не учудила. Вот так и прожили с ним тридцать семь лет, душа в душу.

У мужа рак обнаружили, он почти за год и сгорел, — она надолго замолчала.

— Как Вы это пережили? — спросила я.

— Никак, — она повернулась ко мне и взглянула в глаза. — Не смогла пережить, Сонечка. Просто стараюсь не вспоминать, будто бы и не было тех лет счастья, — она отвернулась, и я заметила как по щеке скатилась слеза.

Мы долго молчали, нарушать тишину в этот раз я не посмела. Первая заговорила Валентина. Она подняла голову встряхнула ей, будто отводя воспоминания, и более бодрым голосом сказала:

— После вышла на пенсию, поработав какое-то время. Но в доме слишком больно сидеть одной. Поэтому пошла в агентство устраиваться. Думала, найду работу, легче станет. Вот предложение и поступило, экономкой в дом какого-то богача. Зарплата отличная, жилье предоставляется и работа, в общем-то, не тяжелая. Я ее дома за бесплатно делала, с тех пор я здесь.

Мне кажется, Валентина рассказала лишь малую часть ее жизни, лезть к ней в душу я не намеривалась, у каждого свои скелеты в шкафу.

— А ты, деточка? — отвлекла меня от рассуждений Валентина.

— Что?

— Про свою жизнь расскажи, — улыбнувшись, пояснила она.

— Про мою жизнь? Ну, матери я своей не помню. А отец… Отец после моего рождения отдал меня в детдом, ему дети были не нужны. В детдоме я пробыла до двенадцати лет. После меня забрал отец и начал воспитывать, — по губам прошла грустная улыбка. — До семнадцати лет он слишком сильно занимался воспитанием, а после, целый год я прожила в своей квартире, боясь, что побои возобновиться, — я замолчала. Воспоминания вспыхнули болью на не зажитой памяти. — Когда исполнилось восемнадцать, позвонил отец, сказал чтобы я сюда ехала. Ну, в общем-то и все. Остальное Вы знаете.

— Да девочка. Помотала нас жизнь, — вздохнув, произнесла Валентина.

Я ничего не ответила.

— Я сейчас приду, — сказала Валентина. — Мне за тряпками надо сходить.

— Я с Вами…

— Сиди, говорю, там нетяжело, не надорвусь, — сказала женщина и вышла из кабинета.

Я встала со стула, решив осмотреть комнату детальнее. Подошла к зеркалу, сняла черную ткань. Зеркало было разбито, наверно от сильного удара в правой верхней части, как раз той, что прикрывала материя, трещины, расходились по всей поверхности. Я взглянула в него, в зеркале отражалась девушка, с отросшими волосами, глазами, горящими как-то слишком ярко, в простом сером платье. Долго смотреть в отражение я не могла, поэтому отвернулась.

Сделав шаг от зеркала, я посмотрела вниз и заметила какой-то листок.

"Наверное, из документов выпал".

Подняв его, я поняла, что это не листок, я фотография, на белой стороне которой печатными буквами было написано:

"Любимому, с надеждой на любовь.

Надежда".

Сердце предательски дрогнуло. Я развернула фотографию. На снимке была запечатлена белокурая девушка, с длинными, развивающимися на ветру волосами. Ее серые глаза смотрели в объектив, слегка прищурясь, толи от солнца, толи от какой-то коварной задумки. Губы были изогнуты в улыбке. Одета она была в белую футболку. Все в этой девушке говорило об уверенности, о том, что она знает себе цену, о независимости.

Значит, вот с кем он меня спутал, тогда, в саду.

На душе стало муторно, а я оказывается собственница. Впервые захотела, чтобы что-то на этой земле принадлежало только мне…

Невольно снимок выпал из ослабевших рук. Боже, это ты так меня на место поставил? В глазах предательски защипало, я подняла голову и вдохнула поглубже, надо успокоиться.

Посмотрев вниз, на все так же лежащую фотографию, я невольно отшатнулась от нее как от прокаженной.

Я обняла себя двумя руками, стало внезапно холодно. Он другую любит. Я уверена, не стал бы Маска, из-за доброты душевной это фото хранить. Чувствую себя ребенком, которому показали игрушку, а потом отобрали, потому что, она принадлежит другому. По губам расползлась отчасти злая, отчасти грустная улыбка.

Надеялась на взаимность? Боже, да ведь всякая девушка надеется на взаимность.

"Но сам Маска не стал бы просто так спасать тебя?" — шепнуло сердце. Ведь так? Он ничего не говорил о своем отношение к тебе, так что, подожди его приезда и тогда расставим все точки над и.

А в голове предательски билось: "Его сердце принадлежит другой".

***

Кабинет Маски я покинула сразу же. С Валентиной столкнулась в коридоре и пробормотала, что закружилась голова и я пойду, полежу. Она кивнула и пообещала прийти.

В комнату я идти не хотела, меня душили стены, я направилась в сад. Сама не заметила как лестницу и коридор буквально пробежала.

Распахнутые двери внесли в пространство свежесть, прохладным порывом. Я сделала шаг, ну вот я и в саду. Лицо горела, заметила я это только когда вышла наружу, сегодняшний вечер выдался прохладным, ветер опалил разгоряченную кожу.

Хотелось бежать, бежать от всех проблем, улететь из этого места, скрыться где-нибудь в норе. Как же глупа была я, когда хотела полюбить.

Я не думала даже, что что-то может выбить меня из калии. Ни побои отца, ни издевательства в школе, ни та мерзость что творилась в приюте, нет, какая-та глупая фотография, разрушали плотину, которую я так тщательно строила. Фотография на которой изображена любимая девушка, человека в которого я влюблена.

"Но почему она не с ним? Почему не рядом?" — спрашивало сердце, стараясь подбодрить. "Так может он к ней поехал и сейчас обнимает ее, а о тебе и думать не хочет. Он смеется над тобой" — подливало масло в огонь одиночество.

"Заткнитесь!".

Нет, нельзя отдаваться первому порыву. Он приедет, тогда, тогда все разъясниться.

Парк я еще долго не покидала, просто сидела на лавке и ни о чем не думала, старалась не думать.

Только когда стало смеркаться я поднялась и медленной походкой направилась в замок, Валентина, наверное весь дом переполошила в поисках меня.

Замок встретил меня тишиной, значит, Валентина еще пропажу не обнаружила.

Я быстренько поднялась по лестнице и направилась в комнату. Дверь открывала с опаской, вдруг там Валентина со скалкой и своим фирменным выговором? Но опасения не оправдались, комната встретила тишиной. Фух, только нравоучений мне сейчас не хватало.