Чтение онлайн

Но, увы, ничто не вечно, мелодия закончилась, закончился танец, как мимолетная сказка, которую я придумала сама себе.

Я стояла напротив Маски и быстро дышала, он же был спокоен.

— Могу я проводить Вас до ваших покоев? — наклонившись, спросил он.

— Конечно.

Доведя меня до комнаты он, пожелав спокойной ночи и поцеловав мою руки, отчего привел меня в крайнюю степень смущения, удалился.

Мне кажется, ему просто надоела моя ужасная манера танцевать.

***

Он зашел в свой кабинет, закрыл дверь и направился к сейфу. Набрав код, открыл, достал конверт. Открыв его, он аккуратно вынул старый потертый листок. Пробежался глазами по заученным давно строчкам.

"Это должно сработать" — подумал он и положил конверт обратно.

***

Пульс старательно отбивал ритм у меня в голове. Кровь казалось, взбесилась от переизбытка адреналина и ударяла в голову, из-за чего, в глазах поминутно темнело, и на доли секунды я терялась в пространстве, двигаясь лишь по инерции. Ноги толи подкашивались, то ли немели, голые ступни то и дело резались об корни деревьев, торчащих из-под земли. Камни как будто рассыпанные злым шутником, для того чтобы посмотреть как будет мучиться подопытный, резали оголенные стопы, впиваясь в раны.

Ветер усиливался с каждым биением испуганного сердца. Деревья, которыми так умело дирижировал дух воздуха стонали после каждого нового дуновения, оо, что это были за стоны, умирающих в пытках надежд, разрывающего сердца предательства, стон безответной любви… Он не был слышен, он чувствовался, каждой клеточкой, всей душой ощущать ту муку сотни душ… От этой какофонии звуков хотелось, нет, не заплакать, разреветься, заорать, хоть как-то выплеснуть ту скорбь и печаль, которая разъедала меня изнутри.

"Успеть, только бы успеть, бежать, как можно быстрее, только бы успеть", — билось на краю затуманенного отчаянием сознания.

Корявые ветви иссохших, потемневших деревьев цеплялись за ткань роскошного алого платья, чья пышная юбка кровавыми лоскутами оставалась не деревьях, как жуткое напоминание того ужаса творящегося вокруг. Корни старых повалившихся деревьев мешались, создавая преграду на пути к спасению, но собственно, куда я бежала, я не знала, лишь бы подальше, лишь бы быстрее. Силы отказывали с каждой секундой все чаще, а сзади, подгоняя меня, раздавался треск, он бежал, бежал за мной.

Единственным источником света, в этом царстве Аида была луна, покровительница моего преследователя. Она как будто специально освещала меня, оставляя при этом моего преследователя в тени. Несколько раз я оборачивалась ведомая страхом, но видела лишь тьму… Луна светила сквозь паутину веток, она шептала, ее голос разносил ветер: "Тебе не убежааааать".

Я вижу свет, из последних сил я делаю рывок и вот, я в безопасности, на освещенной солнцем поляне. Она излучала свет и покой, добралась, успела. Я рухнула на колени. Смогла, я сбежала…

Сзади послышался звук ломающихся ветвей, я подскочила, но не обернулась. Пришло осознание, что я не боюсь… Не боюсь того кто сзади, а боюсь поверить что он не уйдет, не бросит, не ударит в спину, боюсь довериться.

— Сделай шаг, — шепчет мне он… и я просыпаюсь.

Я открыла глаза и села на кровать. За окном было уже утро, ну хотя бы не посреди ночи вскочила. Спать смысла не было, поэтому я встала.

После гигиенических процедур, пошла на кухню.

— Соня, ты чего так рано? — спросил меня Роман Андреевич.

— Не спалось, — ответила я, присаживаясь за стол.

— Садись, садись, я только суп молочный сварил, покушаешь, — засуетившись пролепетал повар.

— Спасибо, — улыбнувшись, сказала я. — А что это такое? — указала я на небольшой пакет, который лежал на столе.

— Это так, для баловства.

— Можно посмотреть? — заинтересованно поинтересовалась.

— Конечно, смотри, — добродушно ответил он.

Взяв пакет, открыла и достала оттуда папку для черчения А3 и А4 формата, акварельные карандаши, пастель и даже уголь.

— Вы рисуете? — спросила удивленно.

— Нет, что ты, так балуюсь.

— Роман Андреевич, а можно…

— Порисовать хочешь?

— Ага, тут сад такой грех не попробовать.

— Бери, конечно, потом придешь, покажешь.

— Спасибо, — выпалила я и, подбежав, поцеловала его в щеку.

— Ахаах, ну плутовка. Беги, давай, — схватив булочку из тарелки, я ринулась в сад.

Я долго бродила по лабиринту тропинок, пока не нашла прекрасное, а главное живописное место для осуществления моего замысла. Села на землю, так как скамейка, увы, отсутствовала. Ничего и так удобно.

Разложила аккуратно карандаши, взяла листок и понеслась душа в рай. Творила я с самоотдачей, аж язык вылез. Рисовала упорно и целеустремленно. Штрих за штрихом, мазок за мазком. С чувством, с толком, с самоотдачей.

И вот момент истины, я сравнила свое творение с действительностью. Внезапно пришло осознание, что в моем случае "творение" от слова тварь… божья, причем слегка косорукая и совсем немного полнейшая бездарность. Осознать то осознала, но обидно до жути. А я то думала…

— Ахахах, — раздалось из кустов.

— Выходи если готов умереть, — сурово сказала я. И он вышел… Маска. Впервые слышу, чтобы можно был так смеяться, особенно от Маски. И знаете, я бы даже рада была, если бы смеялись не надо мной. А так я обиделась и, напыжившись даже в его сторону не смотрела.

— У Вас такое лицо, — заявил он, подходя и садясь рядом. — Что все настолько плохо? — спросил он понимающе и потом отобрал у меня мой ШЕДЕВР, к слову сказать, я пыталась отстоять его как могла, но обстоятельства были против нас. И вот, он увидел ЭТО. Знаете, не так обидно было, если бы он сказал что это ужасно. Нееет. Он сказал: — Мило, у тебя есть потенциал, — и, положив мой рисунок, отвернулся и его плечи загадочным образом начали трястись.

— Сами попробуйте, — сказала я в защиту.

— Это так по-детски, София, — пожурили меня, отсмеявшись.

— Просто признайте, что Вы даже так не сможете, — решила взять на слабо.

— Хорошо, давай лист, — это было очень мило. Рисовал он долго, всячески закрывая от меня свое творение. — Эмм, в общем, пейзажи это не мое, — подвел он итог и хотел уничтожить свой рисунок. Ну, уж нет.

И тут началась схватка, какой не видывал свет. Я напала, сзади стараясь отобрать лист бумаги и посмотреть. Он был быстр и увернулся. Ничего, ничего врагу не сдается наш гордый варяг. Подсечка, он падает. Бросок и я оказываюсь на земле. О-хо-хо. Итог был суров. Оба в грязи, уставшие, но веселые. И кстати, рисует он хуже, чем я.