Чтение онлайн

Она покинула западное крыло, спустилась по парадной лестнице и вышла через парадную дверь. Она почти ожидала, что Аттикус или Хлоя остановят её, когда она шла через сад перед домом по тропинке к ручью. До подножия горы было не меньше мили, и это дало ей время подумать.

Возможно, она совершает самую большую ошибку в своей жизни. Переход через ручей может означать потерю любви того, к кому она успела привязаться, — того, кого она, возможно, даже полюбила. Хуже того, это может означать её смерть. И смерть от гарпий будет нелёгкой.

Тропинка была крутой и местами ненадёжной, но Психея решительно шла по ней. Спустя, как ей показалось, целую вечность, она добралась до ручья, который протекал через цветочное поле. Это была спокойная, извивающаяся лента воды, на поверхности которой отражались кроны деревьев на другом берегу — тёмный и густой лес. Психея стояла у кромки воды, и сердце её билось где-то в горле. Если она пересечет воду, то сможет стать свободной. Но если предупреждения дракона были правдой…

Она долго стояла там, размышляя, стоит ли ей нарушить своё слово и рискнуть потерять его любовь и свою жизнь или сдержать его и вернуться в замок, чтобы дождаться его возвращения. Тишину леса вдалеке нарушало только тихое журчание ручья, бегущего через поле.

Она заметила женщину, сидевшую на камне на другом берегу ручья. Психее нужно было только перейти ручей, чтобы добраться до неё. Она отжимала воду со своих длинных тёмных волос на солнце после купания. Женщина стояла спиной к Психее, что объясняло, почему та её не заметила.

— Привет, — окликнула её Психея.

Женщина обернулась, посмотрела на неё через плечо и кивнула.

— Привет. Я не знала, что в замке гость.

— Ты знакома с его хозяином? — спросила Психея дрожащим от неуверенности голосом.

— Действительно, знакома.

— Можно ли ему доверять?

Женщина посмотрела на неё с загадочным выражением лица.

— Хозяин замка, — начала она мелодичным и таинственным голосом, — это существо, хранящее множество тайн. Доверие — хрупкая вещь, его легко разрушить, и его трудно восстановить.

Психея нахмурилась, в ней закипало разочарование.

— Но способен ли он на обман? Он утверждает, что является моим защитником, но я боюсь, что вместо этого он может быть моим похитителем.

Женщина кивнула.

— Иногда те, кто стремятся защитить нас, должны также ограничивать нас, потому что мир полон опасностей, которых мы не видим.

Решимость Психеи поколебалась. Слова женщины имели смысл, но, казалось, они искажали её понимание.

— Мне нужно знать правду о его намерениях, — настаивала Психея.

— Тогда пойдём со мной, — сказала женщина, протягивая руку. — Я могу показать тебе правду.

Психея колебалась лишь мгновение, прежде чем перейти ручей и взять женщину за руку. Но когда Психея обогнула камень, на котором сидела женщина, она обнаружила толстый зелёный змеиный хвост там, где должны были быть ноги.

Была ли это та самая чудовищная Эхидна, о которой она слышала в отцовских сказках о героизме и битвах на ночь?

— Эхидна?

— Ты знаешь моё имя, — прошипело чудовище.

Психея ахнула и попыталась вырваться, но хватка Эхидны была железной.

— Тебе следовало прислушаться к предупреждению хозяина, — сказала Эхидна ядовитым шёпотом. — Теперь ты принадлежишь мне.

Началась борьба, Психея отчаянно боролась с силой женщины-змеи. Она позвала на помощь, и её голос эхом разнёсся по лесу внизу и полю наверху. Как только кольца Эхидны начали сжиматься вокруг неё, дракон спикировал с неба, и от его рёва содрогнулась сама земля.

Он яростно сражался, вонзая когти и зубы в ехидну. Женщина-змея вскрикнула и отпрянула, отползая назад. Дракону удалось отогнать её, но не без ранений. Кровь капала из его ран, когда он повернулся к Психее, его глаза горели гневом и болью. Он подхватил её и перелетел на другой берег ручья, прежде чем снова опустить на землю.

— Ты нарушила своё слово, — сказал он, в его голосе смешались боль и ярость, когда он тяжело дышал, переводя дыхание. — Как я смогу когда-нибудь снова доверять тебе?

Первоначальное облегчение Психеи от того, что она была спасена, быстро сменилось её гневом.

— Как ты можешь ожидать, что я буду доверять тебе, если ты не хочешь открывать мне свой истинный облик? Ты держишь меня здесь, в ловушке, не имея ничего, кроме своего слова.

Выражение лица дракона смягчилось.

— Возможно, ты права. Возможно, доверие должно быть обоюдным. Но меня это глубоко ранит.

Она была удивлена тем, как быстро он подавил свой гнев. В отличие от её отца.

— Значит ли это, что ты наконец покажешь мне себя? — нетерпеливо спросила Психея.

— Я подумаю об этом, — пообещал он. — Давай вернёмся в замок, чтобы я мог осмотреть свои раны.

Он протянул ей свою лапу. Она шагнула в неё и держалась, пока он нёс её к замку. На обратном пути её глаза наполнились слезами. Она плакала от облегчения и сожаления, потому что, в конце концов, он не обманывал её. Он был её защитником, и каким-то образом — она не могла себе представить, каким образом — он влюбился в неё.

По крайней мере, она надеялась, что это всё ещё так. Она надеялась, что её испытание у ручья не изменило его решения. Он сказал, что был глубоко уязвлён. Неужели ему было так больно, что он не смог простить то, что она нарушила его доверие, и по-прежнему любить её?

Оказавшись внутри замка, они расстались, не сказав больше ни слова. Психея удалилась в свою комнату, и стены сомкнулись вокруг неё, пока она плакала.

К концу ночи рыдания Психеи перешли в тихое шмыганье носом. Она смотрела в окно на залитый лунным светом пейзаж, гадая, что ждёт её в будущем. Откроется ли ей когда-нибудь дракон, чтобы она могла полностью доверять ему и, возможно, даже полюбить его? Или боль, которую она причинила, оказалась для него слишком сильной?

6. Вера

Психея лежала на кровати в халате, её тело сотрясалось от рыданий, которые, казалось, исходили из самых глубин её души. Она прижимала подушку к груди, её мягкость была небольшим утешением от смятения внутри. Лунный свет, струившийся через окно, окрасил её комнату в серебристые тона. В голове у неё царил водоворот смятения, предательства и тоски. Обиженное выражение лица дракона преследовало её, смешиваясь с образом мужчины на картине — его пронзительными голубыми глазами, которые, казалось, видели её насквозь.