Чтение онлайн

Всегда уверенный в себе и сильный Оливер сейчас был бледным, зато идущий рядом с нами Дрангур подлетал от нетерпения — буквально.

— А вдруг наш способ не сработал? — спросил Оливер, пока мы быстрым шагом мчались по коридору западного крыла.

— Сработал, — уверенно ответила я.

Ощущение гнилого стола, накрытого нарядной белой скатертью, исчезло, как исчез и пробирающий до нутра ужас. Поместье было… здоровым, если это слово уместно. Даже темнота в коридоре теперь была просто темнотой.

В наполненную статуями комнату мы вошли за секунду до того момента, когда сфера заклинания, угрожающе набрякшая, как грозовая туча, взорвалась. Оливер привычно уже обнял меня, закрывая собой, но свет все равно умудрился проникнуть под самые веки.

Все вокруг зашумело, пришло в движение, завибрировало, как будто сам Стортон-холл разминал старые кости-стены и скрипел суставами-дверями.

— Где мой ребенок? — воскликнул женский голос. — Где мой сын, я только что держала его в руках.

Мама Оливера.

— Кто вы такой? Дрангур? Дрангур, что происходит? Где мой сын? Почему ты выглядишь так странно?

Ее вопрос потонул в гуле присоединившихся к ней голосов, и я услышала характерное потрескивание воздуха: кто-то из Стортонов решил на всякий случай сформировать боевое заклинание. Что ж, пора объяснить им, что это за странный человек такой посреди гостиной.

Оливер отстранился, обернулся, и я незаметно отошла в тень. Сейчас их лучше оставить наедине.

Как и следовало ожидать, Кларисса Стортон, мама Оливера, была похожа на свою статую: встрепанная, миниатюрная, с острым немного мышиным носиком и раскосыми глазами. Она выглядела испуганной.

Отец Оливера, который поднялся с дивана и подошел к супруге, был… довольно тучным человеком и сейчас смотрел на Оливера враждебно, в его руках было готовое к бою заклинание. К его боку с другой стороны жалась темноволосая хрупкая девочка-подросток — Джорджиана.

Пауза затягивалась, все взгляды были прикованы к Оливеру, а боевых заклинаний вокруг вспыхивало все больше. Ничего себе! Стортоны — в самом деле сильный и одаренный магически род. И палец им в рот не клади.

— Где мой сын? — повторила Кларисса. — Даю вам последний шанс сказать!

— Ну… — Я впервые увидела Оливера, которому нечего ответить.

— Клэр, ты не поверишь! — радостно заявил Дрангур. — Это — Оливер.

— Что?

— Твой сын!

— Что?

— Прошло тридцать лет!

Несколько секунд Кларисса переводила взгляд с Оливера на Дрангура, а затем лишилась чувств. Не по-аристократически сомлела в подставленные руки кавалера, а в самом деле рухнула в обморок.

Суматохи, равной той, которая поднялась после этого, я в своей жизни не видела. Все говорили одновременно, куда-то пытались подойти, поговорить с Дрангуром, с Оливером, друг с другом…

Улучив момент, я выскользнула в коридор и сбежала. Надеюсь, никому не придет в голову наведаться в библиотеку в этот радостный час! Я забилась в кресло, взяла самую огромную книгу, которой могла отгородиться от всего мира, и приготовилась ждать. За все время я не прочитала ни строчки.

Мое уединение длилось довольно долго до тех пор, пока меня не нашел Дрангур.

— Унни, вот ты где! — радостно воскликнул он. — Тебя все обыскались.

— А зачем? — решила я изобразить дурочку.

— Чтобы познакомиться, конечно!

В этот момент я пожалела о том, что все-таки отказалась вернуться в море вместе с мамой.

Ладно.

Идя за Дрангуром по коридору, я то и дело сжимала и разжимала кулаки, комкала подол платья и ругала себя на чем свет стоит. Могла бы и причесаться! И платье поприличнее надеть — одно из тех, что купил для меня Оливер. Но я по привычке носила свое, оно было удобным, как старая кожа.

Поэтому выглядела сейчас… не так, как стоит выглядеть, знакомясь со знатными родителями жениха. Выглядела я как деревенщина, которой и являлась.

А вдруг Оливер уже передумал?

Я на секунду замерла, а затем заставила себя идти вперед, гипнотизируя взглядом точку между крыльев Дрангура. В том месте костюм был распорот и застегнут на ряд аккуратным пуговиц.

Когда мы подошли к двери чайной комнаты, оттуда раздался взрыв смеха. Ладно, по крайней мере, у них хорошее настроение.

Дрангур распахнул дверь и пропустил меня вперед.

— А я могу всем говорить, что ты мой младший брат? — как раз в этот момент спросила Джорджиана у Оливера.

Ее бледные щеки раскраснелись, кудряшки у лица, уложенные на старомодный манер, растрепались. Кларисса, сидящая рядом, погладила ее по руке. Отец Оливера, кажется, его звали Якоб, демонстративно игнорировал чай и попивал виски.

Очень хотелось попросить себе тоже. Я никогда не пробовала горячительные напитки, но сейчас… у меня ноги отнимались от волнения, и я уже боялась, что после встречи с мамой вместо них постепенно образовывается хвост.

Кроме родителей Оливера и его сестры в комнате находилась также пожилая женщина, о которой я ничего не знала, кроме того, что смотрит она на меня весьма недобро и одета весьма роскошно, и мужчина, чем-то напоминающий профессора Янга.

Остальные, должно быть, успели разойтись. Кажется, скоро весь остров будет гудеть о том, что целый род внезапно воскрес.

— Конечно, ты можешь называть меня младшим братом, — улыбнулся Оливер Джорджиане, а потом обернулся. — О, а вот и вы!

Он встал, шагнул навстречу, и мне моментально стало спокойнее.

— Девочка, принесите-ка мне еще чаю, — вдруг произнесла женщина хриплым старушечьим голосом. — Дрангур, ты ведь говорил, что в доме нет служанок.

— До сих пор не могу поверить, что ты справлялся с этим поместьем в одиночку, — покачал головой Якоб. — Что воспитал Оливера. Я знаю, что ты не приемлешь публичного проявления чувств и считаешь это излишним, но еще одно объятье, ты мне позволишь?

Я оглянулась на Дрангура, который явно искал способ провалиться сквозь землю, если бы у него был хвост — он бы им замел из стороны в сторону. Разумеется, ведь фамильяры считаются крайне высокомерными созданиями. Редкими, знающими себе цену. А Дрангур в последние годы был для Оливера не только обоими родителями сразу, но и экономкой в поместье, и даже поваром. Позор!

Пока я думала, Якоб подошел и все-таки заключил Дрангура в объятья — тот бросил на меня беспомощный взгляд, и я хихикнула. Вопреки недовольному лицу, вырываться Дрангур не спешил, потому что, мне казалось, в глубине души он действительно соскучился по Якобу, о котором вспоминал всегда с теплотой, как о друге.