Чтение онлайн

— Но ты же меня бросила, — растерянно проговорила я.

Я не хотела, чтобы это прозвучало упреком, но я ничего не понимала. Почему она так рада? А стоящая напротив меня женщина плакала от счастья, позволяя слезам катится по своему идеальному сияющему, как рыбий бок, лицу.

— Да, но… Ох, Селия, мы не могли бы поговорить наедине?

К тому, почему она называет меня этим странным именем, мы еще вернемся. Селия… Оно было чужим, непривычным. Унни мне нравилось больше. Так меня называли люди, которые меня любят. Мачеха, Ирма. Оливер.

Я обернулась к нему, и мама сделала то же самое.

— Это кто, твой слуга? Ты могла бы приказать ему уйти?

Мама дернула губой, едва заметно. Так делала Лаура, когда была недовольна. Забавно. То, что у них похожие жесты. В душу закрались нехорошие подозрения.

Неужели у них с Лаурой много общего?

Как она могла принять Оливера за слугу?

— Это мой жених, мама. Его зовут Оливер.

— Приятно познакомиться. — Он выступил вперед и наклонил голову в полупоклоне, протягивая вперед руку.

Так было принято приветствовать знатных дам в кругу Оливера, теперь я это знала. В ответ даме следовало протянуть руку для поцелуя и назвать свое имя.

Мама протягивать руку не спешила.

— Твой жених? — Она скривила губы. — Но он же человек. Рыбка моя дорогая, ты с ума сошла?

— Мам, я тоже человек, — удивленно ответила я, все еще не понимая до конца, что говорю со своей мамой об Оливере.

— Только наполовину. Но он же… Он хотя бы король?

— Нет.

— Принц?

— Тоже нет. Оливер герцог, но это не имеет значения. Мам…

— Герцог?! Что за мезальянс, оу-трэ, великий кит, об этом не может быть и речи! Рыбка моя, ты моя дочь, а я теперь хозяйка Трех Великих Морей. Ты не можешь выйти за какого-то герцога. Ты должна вернуться в море, и там я подыщу тебе достойную партию. Сына Речного правителя, к примеру. Очаровательный юноша.

Что?

— Должен тебя предупредить, Унни, — начал Оливер, — что если ты сделаешь хоть шаг по направлению к морю и согласишься на предложение своей матери, я буду вынужден взять тебя в плен и объявить войну всему подводному миру.

— Оливер… — вздохнула я. И он говорил мне о доверии? — Никакой войны не будет, потому что предложение я, разумеется, не приму.

Глаза мамы расширились, а затем она смерила Оливера взглядом и фыркнула. Русалки за ее спиной зашептались. Их было около пятнадцати, мужчины и женщины, все как один одеты в сияющее, похожее на рыбью чешую. Красивые до слепоты. Все-таки таких прекрасных людей не бывает. Люди созданы для того, чтобы ходить по земле, а эти существа — легкие, текучие, гибкие, одетые в блестящее — были созданиями для иного мира.

— Можем мы поговорить наедине? — повторила я слова мамы и кивнула ей за спину, намекая на наблюдающую за нашей семейной сценой небольшую толпу.

— Наедине? Ах, Селия, не обращай на них внимания, это мои ою-кор, придворные.

Она рассмеялась. Придворные. У моей матери есть придворные.

— Меня зовут Унни, а не Селия, — напряженным голосом поправила я. — И я думаю, что мы все-таки можем поговорить наедине. Вместе с Оливером, конечно. Он — моя семья.

— Ох, Селия…

— Унни.

Несколько секунд мы с мамой смотрели друг другу в глаза, а затем она кивнула. Обернулась к своим придворным и что-то коротко произнесла на стрекочущем языке.

Новый виток перешептываний, и придворные бросились врассыпную, как рыбки.

— Что ж. Где здесь зал для аудиенций?

Я точно говорю с русалкой, которая несколько лет прожила в рыбацкой хижине?

— Ну, если вы настаиваете, — хмыкнул Оливер, выходя вперед. — Прошу сюда.

И он повел нас в ветхий от старости особняк, без световых кристаллов, без зеленых огней и, местами, без окон. Вид у Оливера был крайне самодовольный.

— Оу-трэ, — бормотала мама, — оу-трэ, рыбка моя, мой морской ежик, оу-трэ…

В самом центре лестницы, ведущей наверх, была дыра, Оливер несколько секунд стоял напротив нее, цокая языком, а затем повел нас в противоположную сторону. Открыл какую-то неприметную дверь, и мы оказались на кухне.

В домах знатных, например, в Стортон-холле, кухня и столовая были разделены, такая же планировка была и в этом особняке.

Так что в крохотном помещении, где мы оказались, стоял небольшой стол для готовки, пара стульев, огромная печь. Валялась старая хозяйственная утварь.

Когда Оливер открыл дверь, мимо с громким писком что-то прошмыгнуло, и я понадеялась, что это не пикси: от них не избавиться, проще сжечь дом.

— Прошу, присаживайтесь, — церемонно кивнул Оливер.

Он сформировал небольшое заклинание, которое втянуло в себя всю пыль с кухни, но едва ли от этого помещение перестало выглядеть жалко.

— Оу-трэ, рыбка моя, неужели ты здесь живешь?

— Что? Мам, ты все не так поняла! Оливер!

Только сейчас я уловила смысл этого задумчивого брождения по особняку и то, что Оливер в итоге привел нас в кухню. Спасибо, что хоть не в каморку для швабр!

Все-таки в Оливере было слишком много от воспитания Дрангура.

— Да, дорогая? Прости, все, чем я владею — к твоим ногам. Как видишь, тут небогато, но мое сердце — это почти единственное, что я имею, и оно твое…

— Ох, святые, — простонала я и наконец подняла взгляд на маму. — Ладно. Что ты… мама, я поверить не могу, что ты появилась.

— Разумеется, я появилась! Ты ведь меня звала!

Логика — прямая, как луч боевого заклинания.

— Почему ты ушла? Почему вообще… В деревне мне рассказывали, что ты несколько лет жила среди людей. Что ты… любила папу. А потом ушла. Почему? Как?

Пока я сыпала вопросами, мама молчала, а затем, тихонько кашлянув, села на краешек стула и расправила мокрые складки платья. В этот момент я поняла, что моя-то одежда давно сухая — похоже, Оливер постарался. Сердце кольнуло от благодарности и нежности.

— Селия, моя улиточка, у меня не было выбора.

— Давай начнем с того, как ты вообще оказалась на суше?

Я должна была догадаться: из моря мою маму вытолкнуло… любопытство. Ну разумеется. То же самое качество, которое не давало мне спокойно жить с самого детства.