Чтение онлайн

– Что же вы делаете? – изумленно и сердито вскрикнула я. – Я не буду это носить. Снимите.

Руки мои искали шнуровку или пуговицы, но ничего не могли найти; платье сидело на мне, словно его сшили на моем теле (возможно, так и было).

– Нет-нет, – продолжала я. – Что это? Я же сказала, нет.

На моих ногах появились туфли – золотистые каблучки, осыпанные алмазной пылью; а на руки мне одевали браслеты с опалами и жемчугом.

– Хватит, – я по-настоящему разозлилась. Волосы мои скрутили и подняли вверх; я дотянулась и вытащила из пучка алмазную заколку, локоны рассыпались по моим плечам. Заколку я швырнула на пол. Когда мои волосы упали на грудь, я поняла, что они касаются обнаженной кожи.

– Святые небеса, – сказала я, изумленно оглядев себя: корсаж едва прикрывал меня. Сапфиры и рубины украшали мои пальцы. Я стянула их и отправила к алмазной шпильке.

– Вам не удастся это сделать, – проскрипела я сквозь зубы и скинула туфли. Немного замешкалась, прежде чем снять платье: не хотелось рвать его, несмотря на всю злость, поэтому я попыталась найти мирный выход.

– Это платье для принцессы, – обратилась я к воздуху. – Зачем вы так глупо поступаете?

– Но ты и есть принцесса, – заверила меня Лидия, немного запыхавшись.

Бесси подхватила:

– Полагаю, нам надо с чего-то начать, но все это весьма удручает.

– Почему она упрямится? – удивленно спросила Лидия. – Платье ведь такое красивое.

– Не знаю, – ответила Бесси, а я ощутила легкий всплеск их настойчивости, что разозлило меня еще больше.

– Платье и правда красивое, – яростно заявила я; в это время мне вновь подняли волосы, воодрузив заколку на место, а за ней и туфли, и кольца. – И поэтому я не буду его носить: ведь если одеть павлиний хвост на воробья, тот все равно останется серым, обычным и скучным воробьем!

Словно сетка, сотканная из лунного света, опустилась мне на плечи, и, нежно обвив шею, появился сияющий кулон. Я села прямо посреди комнаты на пол и разразилась слезами.

– Ладно, кажется, я не могу остановить вас, – рыдала я. – Но я не выйду из спальни.

Выплакавшись, я сидела в тишине, глядя на огонь в камине и со всех сторон окутанная юбками. Сняв кулон, я не надеялась, что он останется в руках, но мне просто хотелось рассмотреть его: то был золотой грифон с распростертыми крыльями и огромными сверкающими глазами-рубинами, примерно в два раза больше кольца, что я носила каждый день и держала у кровати ночью. По какой-то причине, я снова заплакала. Лицо мое, должно быть, выглядело ужасно, но слезы не оставляли следов, капая на роскошное платье. Я смиренно повесила грифона обратно и он уютно устроился у основания моей шеи.

Я знала, что он появился, неуверенно остановившись у моей двери, еще за несколько минут до того, как робко произнес:

– Красавица? Что случилось?

Обычно я переодевалась и спускалась в столовую за половину того времени, что провела сегодня, сидя в центре спальни.

– Они заставили меня одеть платье, которое мне не нравится, – обиженно сообщила я ему с пола. – И оно не снимается.

– Заставили тебя? Почему?

– Не имею ни малейшего понятия! – заорала я и скинула парочку браслетов, бросив их в сторону камина. Они развернулись на полпути, вновь скользнув на мои запястья.

– Как странно, – ответил он сквозь дверь. И через мгновение добавил. – А что с ним не так?

– Мне оно не нравится, – плаксиво заявила я.

– Эээ, можно посмотреть?

– Конечно нет! – я снова кричала. – Если бы мне хотелось, чтобы ты его увидел, зачем тогда я оставалась бы в комнате? Кто еще меня здесь увидит?

– Тебе не все равно, как я вижу тебя? – произнес он, голос его приглушала дверь, но я точно расслышала изумление.

– Ну, я не стану его носить, – я постаралась избежать ответа на вопрос.

Через мгновение раздался рев, от которого меня швырнуло на пол там, где я сидела, но мне удалось зажать уши руками; потом же стало понятно, что от такого рева я не могла защитить себя подобным способом. Невозможно было различить слова. Чтобы ни произошло, я обнаружила, что поднялась на ноги и, спотыкаясь, пыталась идти во всех направлениях сразу. Когда я пришла в себя, тяжело дыша, то увидела, что волшебное платье исчезло. Итак, подсказало мне шестое чувство, то были Лидия и Бесси. На меня одели платье непонятного цвета – что-то между кремовым и серым; единственным украшением была белая кокетка, и простые белые манжеты на длинных прямых рукавах. Высокий округлый воротник почти доставал мне до подбородка. Я засмеялась и отправилась открывать дверь. Двинувшись, я что-то ощутила на шее и подняла руку. Там был грифон.

Я распахнула дверь и Чудовище мрачно взглянуло на меня.

– Боюсь, они очень на тебя сердятся, – заметил он.

– Да, думаю, ты прав, – радостно ответила я. – Что ты им сказал? Что бы это ни было, оно почти оглушило меня. Мягко говоря.

– Ты слышала? Прости, в будущем постараюсь быть более аккуратным.

– Все в порядке, – отозвалась я. – Это принесло желаемый результат.

– Тогда, может быть, пройдем вниз? – спросил он, повернувшись и махнув рукой в сторону лестницы.

Я бросила на него взгляд.

– Ты не предложишь мне руку? – был мой вопрос.

Все стихло, пока мы смотрели друг на друга, и словно каждая свечка, каждый фрагмент мозаичного пола и каждый стежок в гобеленах затаили дыхание, наблюдая за нами. Чудовище шагнуло ко мне, повернулось и подставило руку. Я положила на нее свою и мы прошли по лестнице вниз.

Лето медленно и постепенно переходило в осень. Я находилась в замке Чудовища уже более полугода. И совсем не приблизилась к разгадке той волшебной тайны (упомянутой Лидией и Бесси) проклятия этого места и его хозяина; мое шестое чувство не развилось дальше. Так мне казалось. Я обнаружила, что могу читать больше книг и понимать их; если же я останавливалась и пыталась представить себе, скажем, легковой автомобиль, то от этого получала лишь головную боль, чем портила себе чтение. Но как только я погружалась в мир автора, ничто не тревожило меня и я выходила оттуда, закрывая книгу. Но, вероятно, в этом не было ничего загадочного. Я приняла Кассандру и Медею, суд Париса над тремя богинями, как причину Троянской войны [21] , а также прочие неправдоподобные вещи прежде, чем узнала о паровых двигателях и телефонах; и приняла жизнь в этом замке. Правило, возможно, было тем же.

Я продолжала внимать разговорам Лидии и Бесси, скрывая, что их слышу, но ничего полезного не узнала. Иногда мне было сложно, когда я небрежно отвечала им, чего никак не могла делать. Но Лидия была так прямолинейна и доверчива, что никогда (я так думаю) не подозревала. Бесси – возможно, но она была скрытнее из них двоих и я не знала ее настолько хорошо; но она не выдавала себя ни единым словом. Вероятно, Чудовище предупредило их. Я больше не видела ни платья принцессы, ни скромного школьного монастырского одеяния, и обе горничных никогда не обсуждали тот случай; хотя, раз или два, Лидия роняла, без задней мысли, во время споров: