Чтение онлайн

– Теперь-то мы знаем, какой она может быть упрямой.

Значит, я выиграла.

Время от времени я слышала, как другие вещи говорят друг с другом, особенно тарелки с подносами и бокалы на огромном обеденном столе; но они болтали на языке, который я не смогла выучить. Иногда мне была ясна фраза, если я не прислушивалась, и что-то типа «Эй, подвинься» или «Не потерплю подобного, сейчас моя очередь» проникало в мое сознание. Но по большей части я не слышала ничего, кроме эха от звона серебра и хрусталя. И это, вкупе с Лидией и Бесси, заставляло меня чувствовать себя менее одинокой; а замок не казался более необъятным или пустынным как раньше, до того, как я стала слышать все это.

– Псссст… Эй, просыпайся, – я наблюдала за тем, как на свече резко занималось пламя.

И еще я всегда знала, где находится Чудовище. Если он был на большом расстоянии от меня, то могла не обращать на это внимания. Но если поблизости, то мне словно слышался шум листвы высоких деревьев, качающихся на ветру, и подобное невозможно было оставлять без внимания. Так оно всегда и случалось.

– Чудовище, – спросила я раздраженно, примерно через неделю после моего обморока. – Тебе все время нужно так подкрадываться?

– Мне нравится наблюдать за тобой, – ответил он. – Тебя это беспокоит?

– Что ж… нет, – немного сбитая с толку, сказала я. – Полагаю, что нет.

Когда я смотрела на лес из окна своей спальни, то среди зелени видела розоватые осенние листья. И я снова носила свой плащ на дневных прогулках верхом.

Я старалась как можно реже думать о своей семье, выкинув мысли о них из головы, отрицая даже возможность вернуться к ним. Хотя мне почти удалось забыть то, что Чудовище сказало много недель назад, перед тем, как я потеряла сознание, все же я не решалась думать о будущем. А когда вспоминала семью (они часто мне снились, всегда пребывая в моих мыслях, несмотря на мои попытки не скучать по ним), я все же помнила, что покинула их. Но избегала размышлений о том, как выросли детки, смогли ли Отец и Жэр пристроить новую комнату к дому, как планировали. И ни разу не позволила себе задуматься, увижу ли я их снова. Но где-то очень глубоко внутри, куда даже мне самой при желании не было доступа, мелькала мысль о том, что я не покину Чудовище, даже если мне предложат свободу. Я все еще хотела навестить семью и отчаянно по ним тосковала, но не стала бы уезжать отсюда, если бы поездка к ним означала невозможность вернуться в замок. Но лишь малую часть этого я понимала. Осознанно я видела только то, что могу освободить себя от безнадежной боли, если перестану думать о жизни, которую вела до приезда в замок.

И каждую ночь, перед моим уходом, в столовой Чудовище спрашивало:

– Красавица, ты выйдешь за меня?

И каждую ночь я закрывала глаза, пряча сердце и душу, и отвечала:

– Нет, Чудовище.

Даже эта волшебная земля не была полностью свободна от штормовых осенних гроз. Как-то в октябре случился серый и мрачный день, полный дурных предзнаменований, и в ту ночь я плохо спала, пока облака все ниже и ниже спускались, грозно повиснув вокруг высоких башен замка. После полуночи разразился ливень, но я смогла заснуть, только когда занималась заря. Как часто бывало, мне приснилась семья, но никогда прежде я не видела таких реальных снов.

Они сидели за завтраком – я даже почувствовала запах каши, которую Грейс накладывала в миски. Все уселись за кухонным столом и одновременно обсуждали две вещи: Жэр с Отцом по-дружески спорили о досках для пола; Хоуп рассказывала Грейс, что Мелинде удалось найти немного ниток из своих обширных запасов, и они подойдут к зеленой хлопковой ткани, из которой сестра собиралась сшить платье. Грейс ставила полные миски на стол, пока Хоуп резала хлеб, а Отец передавал тарелку с жареной ветчиной.

Детки вроде как научились управляться с ложками: Ричард мял кусочек хлеба на самом дне своей миски, попутно занимаясь более интересным разбрызгиванием каши во все стороны. Мерси попыталась ему помочь, но ее мать пресекла это, также заставив и сына взять ложку по-нормальному.

– Хорошо, что вновь стало прохладно, – заметила Грейс, – готовка на огне в середине лета меня утомляет.

– Да, мне тоже нравится осень, – отозвалась Хоуп. – Особенно после уборки урожая, когда у всех появляется хоть немного свободного времени с начала весенней пахоты. Вот это гроза была прошлой ночью, правда? Но сегодня утром ясно, должно быть, она ушла сама собой.

– Странно, что розы никогда не теряют своих лепестков, даже от ветра, – прошептала Грейс, и они с Хоуп посмотрели на вазу на столе, в которой стояло полдюжины желтых, красных и белых цветков.

– Или что они никогда не растут поверх окна, – добавила Хоуп. – Их ведь не подрезают, верно?

Грейс покачала головой. Жэр перевел на нее взгляд.

– Подрезают? – спросил он.

– Розы. Розы Красавицы, – ответила Грейс. – Их никогда не подрезали. И они не страдают от гроз, которые срывают крыши с домов на многие мили вокруг.

– А когда их срезаешь, то они стоят ровно месяц, выглядя свежими, а потом за одну ночь увядают, – продолжила Хоуп.

Жэр улыбнулся и пожал плечами.

– Хороший знак, вы так не думаете? Что цветы такие красивые и прочее? Интересно, будут ли они цвести зимой? В деревне начнут болтать.

– Думаю, они будут цвести всегда, – отозвался Отец. – Летом и зимой.

Жэр посмотрел на него.

– Она приснилась вам прошлой ночью?

– Да. – Отец помолчал. – Она ехала в замок верхом на Великодушном. Одетая в длинную синюю амазонку и плащ, который развевался за ней. Она кому-то помахала – я не смог его увидеть. И она выглядела счастливой.

Он покачал головой.

– Я часто вижу ее во сне, вы знаете. И я заметил, ох, совсем недавно мне стало ясно, что она изменилась. И все еще меняется. Сначала я подумал, что начал ее забывать и огорчился. Но это не то. Она меняется. Мои сны реальны, как и прежде, но Красавица, которую вижу я, совсем другая.

– Какая? – спросила Грейс.

– Не знаю. Хотел бы тебе ответить. Хотел бы знать, откуда появляются сны – и вещие ли они.

– Думаю, что да, – заметила Хоуп. – Уверена, что так. Это как розы – они успокаивают нас.

Отец улыбнулся.

– И я так считаю.

А затем Мерси произнесла ясным тонким голоском:

– Когда Красавица вернется домой?

Ее слова словно кинули камень, потревоживший спокойную гладь пруда, в который я глядела: на мгновение я увидела выражения удивления, изумления и страха на лицах моей семьи, а потом картинка исчезла и мой сон прервался вместе с ней.

Первым, о чем я подумала после пробуждения, было: я и правда одевала вчера синюю амазонку, видела Чудовище и махала ему рукой, пока мой конь галопом направлялся обратно к замку.

Сквозь мое окно виднелся бледновато-прозрачный рассвет. Гроза ушла и небо стало безоблачно голубым. Я чувствовала себя усталой: поклевала носом над чашкой и медленно прошла вниз, чтобы выйти в сад.

– Доброе утро, Красавица, – сказало Чудовище.

– Доброе утро, – я повернулась и зевнула. – Извини. Из-за грозы я почти всю ночь не спала.

Уставшая, я не заметила, как добавила:

– А еще мне приснился очень грустный сон прямо перед тем, как я проснулась.

Я вновь зевнула и только потом поняла, что сказала.