Чтение онлайн

– Я едва мог справиться со всем, ненавижу отказывать людям, особенно, если они приехали издалека. Но месяц назад Ферди позвали домой. Он стал почти незаменим в последние шесть месяцев; но его дядя в Гусином Месте покалечился, когда на него упало бревно, и им был нужен кто-нибудь, чтобы присматривать за фермой: дети были слишком малы. Так что Ферди уехал, и я боюсь, что назад он не вернется. Сейчас со мной работает старшенький Мелинды – он немного маловат, но хорошо справляется. Однако научиться всему, что ему нужно знать (точнее, что я хочу, чтобы он знал) займет у него какое-то время.

– И что хуже всего – из-за этого мы не можем достроить дополнительную комнату к дому, – подхватил Отец. – Мы надеялись закончить ее к зиме, но теперь не получится.

Дела Отца тоже улучшились и он мог теперь выбирать, что можно делать дома, в мастерской.

– Я слишком стар, чтобы взбираться на чужие крыши, – объяснил он. – И мне нравится работать дома. Кровати и сундуки, колыбельки, стулья и столы, иногда повозки или обычно телеги. А еще вещи подлатать. Кажется, я очень много делаю колес. Мне время от времени дают интересные задания (и мне они больше всего нравятся) – орнамент с завитками на столах, резные ножки.

– Ничего нового у нас, – добавила Хоуп. – Я ухаживаю за детками, а Грейс – за мной. Сидр в этом году хорошо удался, даже лучше, чем у Мелинды, если поверишь – мы все выпьем немного после ужина.

– Так что понятно, откуда у новой кобылки такое имя, – произнес Жэр. – Мы все так упивались чувством превосходства, а потом появляется эта лошадка (мы купили ее у Дика Джонсона, помнишь его?) как раз с подходящей мастью.

– Мы не удержались, – заметила Хоуп.

– Да, – подхватил Жэр. – И меня весьма несправедливо обвинили в том, что купил ее из-за масти.

Хоуп засмеялась.

– Может, ты не заметила, – продолжил он. – Но у нас теперь есть еще коровник, пристроенный к конюшне с другой стороны. Кролики и курицы теперь составляют компанию Рози. Одиссею почему-то не очень понравились коровы, так что пришлось сделать ему собственное стойло.

– Вы богаты, – восхитилась я.

– Ты еще не видела новый ковер в гостиной, – добавила Грейс.

– Не так богаты, как ты, – заметила Хоуп,– Судя по чудесному платью, которое на тебе.

Я решила не переодеваться в амазонку этим утром в замке, и мое платье было богатым и тяжелым, довольно неподходящим для поездки.

– Ну что ж, – продолжила Хоуп, – мы все поели. Что произошло с тобой?

– Чудовище хорошо относится к тебе, как и обещало? – спросил Отец.

– Да, папа, – ответила я и замолчала. Видения садов, замка, чудесной библиотеки и самого Чудовища заполнили мои мысли. – Не знаю, с чего и начать.

– Начни с середины и иди обратно, – отозвалась Хоуп. – Не будь занудой.

– Ладно, – сказала я.

И рассказала им о Лидии и Бетси, о свечах, которые зажигаются сами собой, что путь в мою комнату всегда идет через короткий коридор за углом, где бы я ни находилась, если терялась. Поведала им о том, насколько огромен и великолепен замок, о необъятном столе, где каждый вечер ужинаю и за которым могу есть все, чего ни попрошу. И как подносы толкаются, оживленные тем, кому их них обслужить меня.

Я рассказала им о дружелюбных птичках и моей кормушке. И об огромной библиотеке, с таким количеством книг, что я никогда не смогу прочитать.

– Не думаю, что в мире есть столько книг, – сухо откликнулась Грейс.

Я улыбнулась и пожала плечами, поняв, что не могу сказать им: «Ну, видите ли, большинство из них вообще пока не существуют».

Я обнаружила, что многое опустила из рассказа, потому что просто не могла объяснить это.

Самой огромной трудностью было говорить о Чудовище. Я не могла не рассказать о нем, но все же, весьма затруднительно было начать. И когда я упомянула Чудовище, то обнаружила, что защищаю его. Монстр, которого встретил мой Отец – вот как они воспринимали его, и хотя все с облегчением узнали, что он «хорошо ко мне относится», я не смогла открыться им, насколько добрым и милым он был. Я запуталась в объяснениях о том, как сильно я к нему привязалась и каким хорошим другом он стал мне. И это казалось мне предательством. Ведь он сам жестоко разлучил меня с семьей, как они или я могли простить его за это? Как я могла придумывать оправдания? Я не могла рассказать им, что… люблю его. Мысль молнией неприятно пронзила меня. Люблю его?

Я замолчала и посмотрела на огонь. В руке у меня была чашка теплого сидра; они были правы, он был хорош. Странно было иметь дело с тарелками, которые оставались на месте, там, куда я их ставила, и не прыгали, торопясь ко мне, если я подзывала их. И еда была проста, но не в этом дело; меня терзало то, что я больше не чувствовала себя дома, в этой теплой залитой золотистым светом кухне. «Ты не просто дома, – твердила я себе. – Прошло много времени, конечно, ты привыкла к другой жизни. Нужно просто расслабиться».

– Как долго ты можешь остаться? – спросила Хоуп. – Ты сказала, что придется вернуться.

Я кивнула. Тепло от кухни, казалось, покинуло меня, оставляя меня в одиночестве. Я окинула взглядом лица своей семьи.

– Да, я здесь лишь на неделю.

– Неделю? – переспросил Отец. – Лишь неделю? Это все?

– Конечно же, ты сможешь еще раз приехать? – спросила Грейс.

Я была предателем, с жалостью опрашиваемым своим любящим врагом. Я скрутила руки на коленях; вкус сидра казался горьким.

– Нет, – ответила я и слова мои ножом резанули тишину.

От огня откинулись острые тени, которые я не заметила прежде, и окрасили углы кровавым светом.

– Я… я обещала, что не попрошу больше о визите.

Что мне им сказать? Я лихорадочно размышляла. Чудовище сказало: «Я не смогу жить без тебя». Они не могли понять, что я должна была вернуться.

– Навсегда? – спросила Хоуп и ее голос оборвался на последнем слоге.

– Зачем же он вообще тебя отпустил? – рассердился Отец.

Не стоило говорить им сейчас.

– Просто… чтобы дать вам знать – я в порядке. – глупо отозвалась я. – Чтобы вы больше не волновались обо мне.

– Не волновались… но мы же любим тебя, – заметил он. – Не можем не волноваться, если мы не видим тебя.

– Что ж… вы же видите сны обо мне, – пробормотала я. – Они вещие. Помогают, не так ли?

– Откуда ты знаешь? – потребовал ответа Отец.

– Чудовище посылает их. Он рассказал мне.

– Он посылает сны, как мило, я уверен. Но он удерживает тебя. Что это еще за сделка такая? О, если бы я только никогда не видел его замок, не принял его лживое радушие.

– О, прошу, Отец, – попросила я. – Не сердись. Ты не понимаешь. Я по всем вам скучаю, конечно, но я не против… Я имею в виду, лучше бы я была здесь, но…

Я не знала, что сказать дальше.

– Понимаем? Что тут понять?

– Чудовище тоже одиноко, – безнадежно ответила я, и все ошеломленно замолчали.

– Ты можешь сочувствовать этому… монстру после всего, что он сделал тебе? – наконец спросил Отец.

Я с несчастным видом кивнула и вновь наступила изумленная тишина.