Чтение онлайн

Я едва не использовал ее в качестве утешительного приза сегодня утром, когда приехал в офис и увидел рекламный плакат размером со все клятое здание (то, что стояло напротив окон моего кабинета), с изображением моего лица с фальшивой струйкой крови, сочащейся из уголка рта.

«Главный Злодей Западного мира хочет уничтожить белых медведей.

И вашу планету».

Чертов Эндрю Эрроусмит.

Каждый раз, когда я собирался что-то предпринять, то вспоминал о том, как Персефона намеренно пыталась меня разозлить в тот вечер, когда я высадил ее у новой квартиры.

Все, что было связано с моей женой, вызывало напряжение, раздражение и неудобства. Хуже всего то, что этому маленькому кроткому созданию каким-то образом удалось поставить меня в невыгодное положение.

Для того чтобы зачать с ней ребенка, мне нужно с ней видеться.

Чего мне совершенно не хотелось делать.

Мяч был на моей половине поля, и мне хотелось пнуть его в другой конец света, где не пришлось бы ни видеть ее, ни слышать. Где мне не пришлось бы ее вкусить.

Я изо всех сил пытался вспомнить, что же заставило меня согласиться соблюдать воздержание.

Еще сильнее я был озадачен тем, что в самом деле держал слово.

Притом, что о поездках к любовницам не могло быть и речи, я погрузился в работу, пытаясь придумать обходной путь, как зачать с женой ребенка, при этом к ней не прикасаясь. У нас с Персефоной были очень разные представления о том, что должен включать в себя секс, и я был не готов даже думать о том, чтобы запятнать ее своими грязными руками и мыслями.

Телефон заплясал на офисном столе.

– Дэвон. – Я нажал кнопку громкой связи. – Чем обязан такому неудовольствию?

– Я бы сказал тем, что ты величайший в мире козел и собираешь врагов по всему миру, как почтовые марки.

– Я кого-то разозлил, – заключил я.

– Верно.

– Тебе придется уточнить.

– Посмотри в окно.

– Уже смотрел. Не лучшая моя фотография, но я только что перевел три миллиона в отдел рекламы и пиара, чтобы выкупить это место – и все остальные в городе – и заменить позитивной рекламой, как только закончится срок аренды Эндрю.

– Гребаные рекламные щиты – это ерунда. Твой старый приятель Эндрю Эрроусмит пошел на более грандиозный шаг, чтобы выразить свою ненависть к тебе. Посмотри вниз.

Я неторопливо подошел к панорамному окну. Перед зданием «Королевских трубопроводов» шла демонстрация.

Нет. Не демонстрация. Разгорелся настоящий хаос, состоящий из сотен активистов, которые размахивали флагами «Зеленой жизни» и держали в руках таблички с надписью «Забастовка за климат» и огромные распечатанные на картоне изображения тающей Арктики.

Некоторые из них маршировали с увеличенными изображениями оголодавших белых медведей с выступающими под шкурой ребрами и различных мертвых обитателей океана, перепачканных в нефти.

Я сделал глубокий вдох. Знал, что пульс останется под контролем. Как и всегда.

– Как вышло, что я не в курсе?

– Это стихийная демонстрация. Ее не согласовали с полицией. Они разойдутся в течение ближайшего часа. Я уже сделал пару звонков.

– А где Эрроусмит? – процедил я.

– В городской администрации. – Тихий стук модных ботинок Дэвона подсказал мне, что он куда-то шел, причем быстро. – Подает публичный иск против «Королевских трубопроводов» из-за бурения разведочных скважин в Арктике. Он хочет их прикрыть.

– Насколько сильно мне стоит беспокоиться? – Я прихватил ноутбук, собираясь спуститься на четвертый этаж и задать трепку своей команде юристов за то, что не почуяли грядущее за сотню миль.

– Существенно. Ты владеешь землей, но Эндрю предлагает внести кое-какие поправки в международные законы, – признался Дэвон. – Какова твоя стратегия?

– Оставить его без штанов, затягивая судебный процесс до тех пор, пока у «Зеленой жизни» не останется денег даже на упаковку салата, – тут же ответил я.

– Это притормозит его, но не остановит, – голос Дэвона звучал задумчиво. – Я уже еду. Встретимся на четвертом этаже.

Я вылетел из кабинета, проносясь мимо отчаявшейся Кейси, которая ковыляла за мной на каблуках, пытаясь догнать и выяснить, что я хочу на обед.

Голову Эндрю на блюдечке.

– Килл? – обратился Дэвон на том конце провода, когда я нажал кнопку лифта. – Эрроусмит сделал чертовски хороший ход. Возможно, нам стоит пойти на переговоры.

– Я не веду переговоров с террористами.

К тому же я знал, что Эндрю плевать на белых медведей или пушистых песцов. Напротив, он наверняка знал, что бурение скважин в Арктике было и вполовину не таким грязным и спорным делом, как разрыв пласта, который служил предпочтительным методом «Королевских трубопроводов», пока я не вмешался.

Он нацелился на Фитцпатриков.

А точнее, на меня.

К сожалению для него, я придерживался двух правил:

1. Я никогда не избегал хорошей, кровопролитной войны.

2. Я всегда побеждал.

После срочной встречи, которая затянулась до позднего вечера, я поднялся на лифте обратно на этаж руководства.

Дэвон и вся моя команда юристов советовали мне выждать, хранить молчание, а через несколько недель выступить с публичным заявлением о том, что «Королевские трубопроводы» прекратят разведку месторождений в арктических водах в связи с недостаточным количеством нефти.

Иными словами, меня попросили отступить и сдаться на том основании, что, вступая в конфликт, я бы выставил себя неуемно алчным, а вовсе не потому, что боялся проиграть Эндрю Эрроусмиту.

Им было невдомек, что я никогда не проигрываю.

Я не был ни зол, ни непоколебим, но уж точно не в настроении уступать. То, что я не испытывал чувств, не означало, что у меня был иммунитет к плохому настроению. Эндрю пытался меня поиметь, и мне не нравилось, как именно он это делал.

Я неспешно прошел мимо кабинета Хантера со стеклянной стеной и остановился, едва понял, что у него гости.

На его столе сидела Сейлор, запрокинув голову и громко смеясь. Эммабелль тоже была там – в туфлях на таких каблуках, какие больше подходили для шоу трансвеститов, и в красной кожаной юбке. Наверное, она одевалась в тех же магазинах, что и мисс Брандт.