Чтение онлайн

— Значит, подрабатывал ночью на служебной машине? — Иволгин, спрашивая, перебирал бумаги в ящике письменного стола.

— Что вы, товарищ майор! Я хотел, как лучше. Девушка одна, ночью. Других машин нет. А если бы какой балбес ее подобрал?

— Договаривай до конца, лейтенант. Посочувствовал ты не просто энной девушке, а красивой. Все бы ничего, но вы, молодой человек, засветились, и я должен отстранить вас. Без работы у меня, разумеется, сидеть не будете, но… Кстати, с девушкой познакомился?

— Почти…

— «Почти» — это как?

— Она дала номер телефона и назвала имя. Я о себе — ни звука.

— И как же зовут ночную диву?

— Маша.

— Как?! — Иволгин и Скворцов спросили одновременно, вызвав на лице лейтенанта растерянность и изумление. Он тихо повторил:

— Маша…

Иволгин подчеркнуто сухо, бесстрастно как бы подвел черту:

— Звонить девушке пока запрещаю, — и поднял трубку внутренней связи. — Уехал в институт физкультуры? Наблюдение можно снять до двенадцати ноль-ноль. А вы, — обратился к ночным дозорным, — отдыхайте.

Оставшись со Скворцовым, хозяин кабинета закурил, почти сразу же погасил сигарету — вспомнил, подумал Валентин, что бросил курить месяц назад, но сигареты все же держит в столе — и задал риторический вопрос:

— Зачем она назвала лейтенанту подлинное имя?

Не ожидая, да и не нуждаясь в ответе, майор сказал то, о чем думал и Скворцов:

— Эх, не надо было затевать подобную игру. Первая древнейшая профессия, насколько я могу судить, отнюдь не призвание Маши. Нам бы помочь ей, а мы…

— И поможем. Лейтенант Лучко, вы же видели, более всего огорчен запретом звонить девушке. Но где тут логика: идет на ночь глядя к Федосюку домой, а через полчаса убегает?

— Женская логика. Кстати, проверь у дежурного, не звонила ли она тебе. Сейчас, не откладывая.

Скворцов выяснил, что ни одна душа до полдевятого утра его не спрашивала. Прокомментировал:

— Серость на улице такая, что кажется, рассвет сегодня опаздывает часа на три-четыре. Спит красавица.

— Логично. Работа-то, как правило, ночная. Так что мы имеем на нынешний день и час? Тришкин кафтан. Все рассыпается — не успеем слепить. Жукровский вояжирует, и мы не имеем данных, каким капиталом он располагает, сколько может жить, не меняя привычек и вкусов. Раз столь ретиво ушел и бега, значит, деньга при нем немалые. И я все больше сомневаюсь в том, что убил Черноусову именно Жукровский. Личность, конечно, с душком, но мотивы убийства, увы, не убедительные.

— Мы же проработали эту версию, концы с концами прекрасно сходятся. Или вы полагаете, что такого подлеца могла удержать клятва Гиппократа? Да что ему жизнь грязной старухи, если он, не колеблясь, превращает глупую семнадцатилетнюю девчонку, я имею в виду Ольгу, в наложницу, игрушку — назовите как угодно! Подлость налицо…

— Что-то возле этой титулованной старухи многовато неотразимых героев. Машина, квартира Федосюка, да и весь его образ жизни не умещаются в примитивную схему: богатая старуха — молодой, услужливый любовник. И мотив для убийства у него, кстати, куда весомее, чем у Жукровского. Перед Машей в ресторане, судя по рапорту, павлином выступал. А тут надо ублажать вздорную старуху. Нелегкое, небось, занятие.

— Но вспомните, что в конце концов понарассказывала о Жукровском собственная его жена! Ничью жену приятеля, коллеги — не оставлял без внимания. Эдакое спортивное хобби. А после шантажировал их.

— Пока мы вынуждены вести одновременно несколько версий. С Федосюка глаз не спускать, проявить его покачественнее рентгена. С Киевом я свяжусь, думаю, сумею убедить, что им следует шевелиться активнее в розыске Жукровского. А тебе, Валентин, подброшу еще парочку толковых ребят, копайте вглубь, вширь, во все стороны. Человек — не иголка. И в нашем обществе, где к бдительности приучают, считай, с октябрят, где Павлик Морозов стал образцом для пионерии, а сосед — пенсионер не заснет спокойно, не узнав доподлинно, на какие шиши приобретена новая спальня соседки по подъезду, мы, сыщики, можем испытывать вакуум информации только по причине собственной глупости. В одной песне обнадеживающе поется: «Кто хочет, тот добьется, кто ищет, тот всегда найдет».

— Понял. С песней по жизни. Разрешите идти?

— Копай, просеивай, ищи. Входи даже трижды в одну реку, благо, каждый раз выловишь нечто новое.

Вернувшись в кабинет и с явным наслаждением выкурив сигарету, Скворцов поднял телефонную трубку. Возможно, Маше, учитывая ее ремесло, звонить и рановато, но сыщик должен определиться относительно Федосюка. После двенадцати тот, суда по институтскому расписанию, будет свободен. Набрал шестизначный номер. Почему ее телефон не обычный, городской, а железнодорожной телефонной станции? Жизнь — сплошной вопросительный знак. Довольно часты и многоточия. А вот спокойную, убедительную точку приходится ставить редко. Не говоря уж о восклицательных знаках. Зрелость, очевидно, вообще избегает проявления мыслей и чувств в восклицательной форме.

Гудки. Крепко спят дети, бездельники и ветреные натуры. Этим ироничным философствованием над кем смеетесь? — Валентин пытался преодолеть нарастающее, непонятное душевное беспокойство, ощущение, будто он недодумал нечто, упустил.

— Алло-о-о!

— С добрым утром. Скворцов.

— Здравствуй, Валентин. Что-то случилось?

Скворцов только сейчас уяснил абсурдность вопроса, который он намеревался задать девушке. «Почему ты не осталась, если не на всю ночь, то хотя бы на час-другой у Виктора Федосюка?» Чуть помедлив, ограничился полувопросом:

— Беспокоюсь, как ты…

— В порядке. Но тебе придется набраться терпения. С этим козлом, то бишь, простите, Виктором, либо-либо.

— Не понял твоих «либо», но вот что хочу сказать: ты свободна, наш договор аннулируется.

— Вам не нужна информация?

— Нужна. Но мы ее раздобудем по иным каналам.

— Как тебя понимать? Опять либо-либо. Либо ты доверяешь мне, либо…

— Да нет же!..

— А-а-а, понятно! Тебе неловко прибегать к моей помощи?

— Опять мимо. Не хочу, чтобы ты вновь оказалась в том гадюшнике.

— Валечка, да что ты знаешь о гадюшниках?! Я из этого, как и из других, выйду сухой. А ушла я из его квартиры потому, что он уже сегодня на меня бы едва глядел, если бы я сразу, как он размечтался, прилегла в его постельку. Сейчас аппетит у него растет с каждым часом. Как договорились с тобой, буду звонить. Помню все координаты. Мир и согласие?

— Мир-то мир, но лучше тебе не играть в такие игры.

— Валентин Алексеевич! Разрешите сказать: вы дали моей, вами неодобряемой, жизни цель и смысл! Ну, убедила? Маша смеялась в трубку, смеялась звонко, естественно, хотя и неубедительно для Валентина. В общем, это был тот редкий случай, когда он то ли был растерян, то ли смущен. И дал отбой:

— Звони. Пока. Даже не сумел как-то достойно завершить этот разговор. До свидания? Желаю успеха? — Чурбан, — высказал о себе вслух собственное мнение Валентин.

Резкий внутренний телефонный звонок застал Скворцова врасплох. «Похоже, работать мне сегодня не дадут», — подумал, снимая трубку.

— Слушаю, товарищ подполковник. Взять с собой материалы? Все по делу Черноусовой? Есть!

Итак, очередная то ли накачка, то ли подпитка мозгов. Никулин тоже не в духе. С чего бы?