Чтение онлайн

— Бля, нихуя не помню, — пробормотал он, поморщившись. — Прости за мат, но у меня пока в голове только он.

— Сейчас вспомнишь, — пообещала и нырнула под одеяло. Как бы ни делал вид, что всё равно, но член привстал явно не просто так. Прошлась по всей длине, Максим выдохнул.

— Регин, может…

— Я тоже мало что помню, — протянула я, подаваясь к нему и мягко целуя. Сердце колотилось в горле, когда вслепую убрала стакан и поставила на тумбочку. Когда легла сверху, целуя без перерыва, не давая опомниться. Максим наконец начал отвечать, и я от восторга буквально задохнулась. Единственный, всегда любимый, целовал с нарастающей жадностью, с силой сжимая ягодицы. Я буквально растеклась по нему, расплавилась, растворилась в сильных движениях рук, бёдер.

— Подожди, — он оторвался от губ. — Презервативы…

— Я верю, что ты ничем меня не заразишь, — едва не зарычала от разочарования — вспомнил в самый неподходящий момент!

— Разве что ребёнком, — хмыкнул Максим и взглянул на пол. — Раз есть один, где-то ещё два должны были заваляться.

Пришлось спрятать досаду и достать из тумбочки квадратик фольги. Секс превзошёл самые смелые фантазии — просто знать, что это он, было достаточно, чтобы каждое движение приносило наслаждение. Я не кончила, но и до этого никогда не кончала, зато сам процесс напрочь снёс крышу.

У Максима впереди был месяц отпуска, я пока тоже могла позволить себе отдохнуть. Он сразу сказал, что это — временно, но меня это категорически не устраивало. Каждый раз после секса под предлогом выбросить презервативы я спешила в ванную, доставала шприц и пыталась впрыснуть его сперму как можно глубже. Понимала, как наивно это выглядит, но под конец отпуска то ли мой метод дал плоды, то ли само небо решило наградить за усилия — я сдала мочу и узнала, что беременна.

— Ты сейчас не шутишь? — Максим выглядел, мягко говоря, шокировано. Я же светилась от счастья. Теперь он точно никуда от меня не сбежит!

— Я же сказала, что всегда буду тебя ждать.

— Да уж. — Он растерянно выдохнул, взъерошил волосы на затылке. — И что теперь делать? Как-то в планах не было женитьбы. Прости, дело не в тебе. Я…

Я молчала, давая самому принять очевидное для всех решение. Родителям тоже рассказала, они не сомневались в том, что мы поженимся, и были рады моему выбору.

— Надо подать заявление в ЗАГС, — наконец сказал Максим. Я взвизгнула и бросилась ему на шею. Нас расписали через две недели, а потом Максим ушёл в море. Наш малыш замер на третьем месяце беременности. Я была так раздавлена горем, что несколько дней молчала, не могла ни с кем разговаривать. Родители забрали с собой в Краснодар, к бабушке. Там я и провела всё время до его возвращения. Рыдала на его плече, слушала тихий успокаивающий голос и понимала, что не смогу удержать. Всё, чего так добивалась, грозилось вот-вот утечь сквозь пальцы.

— Прости, — всхлипнула и посмотрела на него. — Прости, что не смогла сберечь нашего малыша.

— Ты чего, малыш? — Он нежно погладил по щеке. — Ты ни в чём не виновата.

— Виновата! — Нет, я так не думала, но надо было заставить его снова выбрать то, что нужно мне. — Я так хотела, чтобы ты приехал, а мы… Мы ждали бы тебя… Как мне теперь с этим жить?!

— У нас ещё будут дети, обещаю, — прошептал Максим и снова уложил голову на своё плечо.

Через год родилась Аделина. Дочку Максим полюбил сразу и безоговорочно. Вскоре мы переехали в Краснодар — надо было кому-то ухаживать за бабушкой. Со временем и родители перебрались. Максим разрывался между нами, Севастополем, где нёс службу, и затяжными выходами в море. Но я не роптала, сказала же, что буду ждать!

— Ну, неужели, — ворчит он, когда мы с дочкой выходим. Подхватывает Аделю на руки, звонко чмокает в щёку. — Ты с каждым днём всё выше. Шпинат ешь?

— Ем, — кивает Аделя, позволяя усадить себя в кресло на заднем сиденье.

— Не ворчи, мы не опаздываем, — говорю, садясь на пассажирское сиденье впереди. — Меня не поцелуешь?

Вздохнув, Максим послушно клюёт в щёку. Надо родить ему ещё одного ребёнка: в последнее время он слишком отстранён. Никогда напрямую не говорил о любви, и я живу в постоянном страхе, что когда-нибудь уйдёт. На этой неделе надо постараться и устроить ему секс-марафон.

Максим

Не люблю Краснодар. После Севастополя или Владивостока он кажется пресным. Сухим каким-то. И дело вовсе не в отсутствии моря — иногда и от него надо отдыхать. Просто это не мой город, совсем не мой. С самого начала чувствовал себя здесь чужим, со временем стало только хуже. Здесь я не на своём месте. Раздражает всё: вечные пробки, узкие улицы с односторонним движением, забивающийся в нос тополиный пух… Зато Регина тут, как рыба в воде. Давно освоилась и обратно в Севастополь не рвётся. Хотя, если бы перевёз туда семью, разразилась бы катастрофа.

Я не понял, как оказался в таком положении: жизнь на две семьи. Не вчера родился, лично знаю не одну подобную историю, моряки этим на самом деле часто грешат. Но, когда женился, Регине не изменял. Да, она сложный человек — противоречивая, часто капризная, привыкла добиваться своего. Наши отношения развивались стремительно, не удавалось перевести дыхание. Подруга из детства стала женой по щелчку пальцев, возразить не успел, опомниться — тоже. Вышел в первый рейс и только тогда перевёл дыхание и задумался. Женат. Скоро стану отцом. Может, так правильно? Родители не возражали, наоборот, на свадьбе кричали «Горько!» громче всех. Нет, громче, пожалуй, кричали тесть с тёщей. Семья довольна, Регина так и светится от счастья, а я… В какой-то момент почувствовал себя телком на привязи, когда поздно трепыхаться.

Перед регистрацией сказал об этом отцу. Тот рассмеялся, похлопал по плечу:

— Девушка хорошая. Красивая, умная, ладная. Чего тебе, оболтусу, ещё нужно? Сейчас дети появятся, крепче привяжетесь.

Тут бы спросить: а как же любовь? Смешно, но, думая о будущем, я представлял любимую женщину рядом. До Регины мимолётная влюблённость в любовь никогда не превращалась — проходила, растворялась туманной дымкой на рассвете. Только жизнь с морем связывают романтики, и я не исключение. Хотелось, чтобы как у Грея с Ассоль, а получилось то, что получилось.

До встречи с Алиной ни разу не жалел, что женился. Регина оказалась действительно хорошей женой, и встречала всегда с озорным блеском в глазах. Привык. К потере ребёнка отнёсся с пугающим равнодушием: не успел осознать, прочувствовать. Зато, когда родилась Аделя, сердце забилось в новом ритме. Смотрел на крохотное чудо и не мог поверить, что эти пальчики с ноготками, эти реснички, пушистые волосики буквально появились из ниоткуда. Две клетки, в новый человек. Частичка меня и Регины.

Дочка восхищала всем, об одном только жалел — что пропускаю слишком много моментов. Регина присылала видео, которые пересматривал снова и снова, умиляясь, как быстро растёт Аделя. Жизнь стала ровной, пошла по накатанной, но внутри всё равно дрожало едва уловимое недовольство. Чего-то не хватало. Чего? Все так живут: дом-работа-дом. Жена и дочка — красавицы, денег в достатке, на что жаловаться? Я и не жаловался, просто со временем стал замечать, что оттягиваю возвращение домой. Задерживался в Севастополе под любым предлогом. А потом познакомился с Алиной…

Это называется пресловутым «поделиться на до и после». Как будто всё вокруг стало разноцветным, а до этого я не замечал, что живу в черно-белом кино. Не мог от неё оторваться, забыл обо всём. Надо было всё рассказать, сразу. Но кто мог подумать, что так завертится? Надо было решиться и уйти от Регины, только тогда Аделя сильно заболела, я просто не смог бросить их. И… закрутилось. Две семьи, две женщины, две симки, двое детей.

Смотрю на Регину — она увлечённо разговаривает с тёщей по телефону, спрашивает, надо ли что-то купить. Чем она заслужила моё предательство? Да ничем, по сути. У неё всё хорошо, и сказать правду равно обрушить бетонную плиту на голову и смотреть, как трепыхается. Если просто сказать, что хочу развестись, не называя причину, отпустит? Как сделать, чтобы было правильно? Алину с сыном бросить не могу — всё равно, что кусок сердца вырвать. Она — моя Ассоль, которую так долго искал и слишком поздно нашёл. Почему нельзя повернуть время и всё изменить?