Чтение онлайн

— Рейс отменили? Почему ты так быстро вернулся? — спрашиваю, не выдержав.

— Дали ещё три недели отпуска, — отвечает он, пожимая плечами. Это что-то новое, но кажется, что подробностей я не узнаю. Да и зачем они, разве не главное, что он дома?

Аделя болтает, не переставая, Максим ест и слушает с рассеянной улыбкой. Вижу — мыслями не тут, не с нами. Тревога начинает разъедать внутренности. Что у него случилось?! Едва удерживаюсь от расспросов. Пока укладываю дочку, Максим успевает лечь. В спальне горит только мой ночник, а муж лежит, отвернувшись к стене. Разве так встречаются после разлуки? Хоть он и уехал недавно, я успела дико соскучиться. Надела сексуальную ночнушку: нежные кремовые кружева, тонкий шёлк. А он даже голову не повернул.

— Что случилось? — присаживаюсь на край кровати с его стороны. — Не хочешь рассказать?

Максим тяжело вздыхает, поворачивается на спину и пристально смотрит. В животе всё сжимается, сковывает холодом.

— Ты счастлива? — спрашивает он серьёзно и тихо. Сердце сейчас из горла выскочит.

— Конечно. Почему ты спрашиваешь? Разве ты — нет?

— Я уже не знаю.

Это не шутка, он говорит серьёзно.

— У тебя кто-то есть?

— Что? Почему ты?.. — Максим хмурится, привстаёт на локтях.

— Если нет, то я сделаю всё, чтобы вернуть тебе ощущение счастья, — отвечаю и обнимаю, вдыхаю его запах, укладываю на спину. — Всё-всё сделаю, понял? Не говори больше так!

Целую шею, за ухом, ищу губы, но он не целует в ответ. Не собираюсь сдаваться, целую без перерыва, запуская руку под одеяло. У него даже не встал! Руки легли на мою талию, но не двигаются, как будто он не знает, хочет оттолкнуть или прижать к себе.

— Прости. Кажется, слишком устал, — шепчет Максим, беря моё лицо в ладони. Целует в лоб. В лоб, мать его!

— Если ты устал, расслабься и получай удовольствие. Я всё сделаю сама.

Пытаюсь улыбаться, выглядеть беспечной, но внутри воет пожарная сирена. Если он сейчас оттолкнёт, я прямо тут умру. Но Максим молчит. Позволяет снять штаны, задрать майку. И правда не встал, даже не шелохнулся. Такое у нас впервые на моей памяти. Спускаюсь к ногам, развожу их в стороны и начинаю целовать внутреннюю поверхность бедра. Слегка прикусываю напряжённое сухожилие и наконец вижу слабую ответную реакцию. Член начинает подниматься нехотя. С победной улыбкой поднимаю глаза на Максима и снова холодею — он не смотрит. Прикрыл глаза ладонью, тихо дышит.

От унижения горчит во рту: я, что, уговаривать должна, чтобы муж трахнул свою жену?! Решительно беру едва твёрдый член в руку и погружаю в рот. Сейчас он с лёгкостью помещается целиком, но постепенно начинает наливаться кровью. Так бы и сразу. Другую нашёл? За дуру меня принимаешь? Даже не думай, что отпущу, весь мой! Когда слышу первый стон, усмехаюсь. Так, дорогой! Лучше, чем со мной, тебе не будет ни с кем и никогда. Несколько раз с силой втягиваю щёки, обвожу головку языком и поднимаюсь. Медленно сажусь сверху, до конца, сладко выдыхаю.

— Посмотри на меня, — прошу тихо. Кладу его руки себе на бёдра, начинаю плавно двигаться. У него слишком напряжённое лицо, сосредоточенность на процессе, а не на том, с кем он занимается любовью. Любовью ли? Ощущение, что я его тупо насилую. На вибраторе поскакать было бы проще. Я ложусь на его грудь и шепчу:

— Хотя бы сделай вид, что тебе нравится…

Максим длинно выдыхает и вдруг обнимает обеими руками, прижимает к себе и наконец начинает отвечать. Толчки сильные, почти грубые, но это то, что мне необходимо, чтобы заглушить раздражение и обиду. Волна тепла расходится от низа живота, накаляет всё внутри, я начинаю постанывать, крепко держась за его плечи. Кончаю со стоном, но Максим не собирается останавливаться, словно тоже хочет выместить злость. Ещё несколько движений, от которых тела звонко шлёпают, и он наконец замирает.

— Что это было? — спрашиваю, вяло ворочая языком.

— Прости, я думал, это то, чего ты хотела.

— В следующий раз хочу нежно. — Провожу языком по его губам, слизываю выступившие над верхней капельки пота. — У тебя несколько минут, чтобы восстановиться, понял?..

Он давно спит, а я не могу. Встаю, беру его телефон и выхожу. Пытаюсь включить, но он… запаролен?! Серьёзно?! Раньше Максим никогда не ставил пароль. С другой стороны, когда я в последний раз проверяла его телефон? Поначалу постоянно просматривала, но ничего подозрительного никогда не было. Помню, даже распечатку звонков делала, но и там были только контакты сослуживцев. Что ж, придётся найти номер друга, который в прошлый раз помог.

Возвращаюсь в постель и обнимаю мужа со спины. Никому тебя не отдам, слышишь? Другая? Плевать, забудешь.

Через три недели Максим уезжает. Всё это время делаю вид, что всё в порядке, но сложно игнорировать его холодность. Он постоянно молчит, в мыслях, на вопросы вяло отшучивается. Тревога вырастает, переходит на новую стадию, когда, проводив его, встречаюсь с другом. Не то, чтобы в его конторе можно сильно пользоваться положением, но когда это Никиту останавливало? Мы сидим в кафе, за окном наконец апрель и тепло, только солнце не радует.

— Ты в курсе, что у твоего мужа две симки?

Кажется, это меня уже не удивляет. Никита — старый друг, только ему можно сказать, что подозреваю Максима. Мы уже прошли стадию его беззлобных подколов о тотальной слежке.

— Вообще-то это моя профессия — за людьми следить, — говорил он со смехом. Сейчас не смеётся. Кладёт на стол распечатку, в которой почти все звонки на один номер. Это она? Следом ложится ещё один лист, с именем, датой рождения, фотографией… Алина, значит. Двадцать восемь лет, на четыре года младше. И, что?! Сын?! Записан на Максима?! Бумага в руках начинает ходить ходуном.

— Сука, — только и могу сказать. Эта сука попыталась забрать моего мужа?! Ещё и родила ему?! Теперь всё ясно. Привязала ублюдком и живёт себе в удовольствие за чужой счёт! Когда ноги раздвигала, знала, что он женат?! Не будет ей спокойной жизни! Завтра же поеду в Севастополь и выцарапаю ей глаза!

Алина

Если бы не работа и сын, наверное, я бы не выходила из дома, но приходится заставлять себя жить дальше. Принимать пациентов, ходить в магазин, готовить, быть заботливой мамой… А внутри пустота. Одна оболочка осталась. Ни любимого, ни лучшей подруги, которой можно было бы поплакаться в плечо. Будто в один момент стала сиротой, и обратно ничего не вернуть. Почему ни разу не попросила Максима показать паспорт? А зачем? Я видела его военный билет, и то, смотрела только на фотографию.

Вторая семья. У них была настоящая свадьба? Максим был настоящим женихом, и невеста — вся в белом. Теперь жалею, что удалила фотографии — надо было лучше рассмотреть его первую любовь. По любви же женился, времена, когда родители подбирали жену, давно прошли. Так много вопросов… Как её зовут, сколько ей лет, как зовут дочку? Каждый вечер сижу допоздна и смотрю в темноту. В нашей постели всегда был третий. Мерзко. Максим не был у меня первым, но стал единственным, на других даже смотреть не хотелось. Сейчас тем более не хочется.