Чтение онлайн

Спустя два месяца по истечении траура Юико уехала к родителям в Синодзаки. Сказала, что ненадолго, да так и не вернулась. От нее прибыл посыльный и объявил, что она требует развода: мол, такая супружеская жизнь нарушает традиции их дома.

Горо и его отец буквально онемели от удивления.

— Да как она смеет так говорить! — придя в себя, воз­мутился отец. — Это мы вправе сказать, что ее поведение противоречит нашим семейным обычаям. Так ей и передай­те!

Посыльный обещал передать все в точности и откланял­ся. Он появлялся еще несколько раз, пока обе семьи не сошлись на том, что дело о разводе возбудит Горо под предло­гом «несоответствия его брака семейным традициям». Развод был официально оформлен, и вещи Юико в тот же день отправили в родительский дом.

Жители Уракасу, особенно друзья Горо, с недоумением восприняли весть о разводе. Прослышав в свое время о же­нитьбе Горо, друзья позавидовали ему. Они не могли при­мириться с тем, что Горо, такому же парню, как они, доста­лась красавица жена со столичным образованием. Теперь зависть уступила место недоумению и любопытству: всем хотелось узнать истинную причину развода.

— Что случилось? — спрашивали Горо наперебой. — Что между вами произошло? Она такая красивая, образо­ванная. Женский колледж окончила. И не где-нибудь, а в са­мом Токио!

— Ничего не случилось! Поверьте, я не сделал ей ни­чего плохого. Захотела — и ушла. Найдет себе другого и снова выйдет замуж, — смущенно отвечал Горо.

Но друзья не унимались. Они стали расспрашивать сосе­дей, и вскоре их усилия были вознаграждены. Новость сооб­щила женщина, носившая на продажу раковины в Синодзаки: из уст-де самой Юико люди узнали, что за сто с лишним дней супружеской жизни Горо не сумел проявить себя как мужчина, поэтому Юико и ушла от него.

Известно, сплетни такого рода распространяются с быстротой пожара, в Уракасу же — и того быстрее. Вскоре они стали достоянием даже мальчишек и девчонок, и эти не по годам развитые озорники, проходя мимо лавки Горо, хо­ром выкрикивали:

— У «Мисоно» флаг не поднимается!

Дело в том, что над каждой лавкой в Уракасу вывеши­вали флаг, и только над лавкой Горо такого флага не было. Поэтому ребята со спокойной совестью отмечали этот факт, и никто не смог бы уличить их в том, что в этой фразе заключен довольно прозрачный намек на интимные обсто­ятельства. Горо, по-видимому, не сознавал, о чем идет речь. Отец же сразу понял намек, рассвирепел и устроил сыну на­стоящий допрос. Горо настолько растерялся, что не мог произнести ни слова. От незаслуженной обиды у него даже слезы на глазах выступили. Наконец он пришел в себя и, заикаясь от стыда, рассказал отцу про песчаную барри­каду.

— Тебе, видно, помощник был нужен: сам с женой не смог справиться! Не трехметровую же баррикаду она соору­дила? Взял бы да и раскидал этот дурацкий песок. Эх ты! — рассердился отец.

— Поглядели бы сами, как она песок вокруг постели рассыпала, тогда бы не говорили так, — оправдывался Горо. — Ну прямо будто страшное заклинание творила!

Отец попытался представить себе, как все это происхо­дило, но никакого страха при этом не ощутил.

— Подумаешь, песок! — сказал он. — Струсил ты, так и скажи! Да знаешь ли ты, почему Юико продолжала свою за­тею после того, как кончился траур? Ждала, что ты посту­пишь как мужчина: раскидаешь песок и ляжешь с ней в по­стель. Эх ты, недотепа, до такой простой вещи не мог додуматься!

И отец стал срочно искать для Горо невесту. Он пони­мал, что, только снова женив сына, он сумеет восстановить его поруганную честь и репутацию своей лавки, что тоже немаловажно.

Но сплетня уже успела распространиться по всей округе, и никто не соглашался отдать дочь за парня, у которого «не поднимается флаг». А тем временем друзья Горо потребо­вали от него доказательств того, что он настоящий мужчи­на, и привели его в один из увеселительных домов в Токио. Развлекались, разумеется, за счет Горо и оставили его на­едине с довольно опытной девицей. А потом с пристрастием допросили ее.

— Да может ли такое быть! — говорил один из них по возвращении в Уракасу. — Всего за два часа трижды взви­вался флаг, и это у новичка!

— Горо просто подкупил девицу, — решили они, выслу­шав ее.

Я сам слышал разговор, который происходил между тремя молодыми людьми в ресторане «Уракасу». «Теперь пустят новую сплетню», — подумал я, сочувствуя Горо.

И верно: слух о том, что Горо подкупил девицу, распро­странился по городу с быстротой молнии. Можно себе пред­ставить, что чувствовал Горо, на которого обрушилась двойная клевета. Но справедливость все же восторжество­вала.

Спаситель явился к Горо в лице его старшей сестры. Получив письмо от отца, она примчалась в Уракасу с дале­кого Хоккайдо, и не одна. Она привезла с собой девушку. Девушка была небольшого роста, плотная, пышущая здо­ровьем, на два года моложе Юико и более симпатичная.

Вскоре Горо женился. Брачная церемония и свадебное торжество прошли столь же пышно, как и в первый раз. Не был забыт и начальник пожарной команды Ванихиса. Он основательно нагрузился и все просил у Горо прощения за свое поведение во время прежней свадьбы.

Горо повел себя теперь более осмотрительно. Через два дня после свадьбы он пригласил домой друзей и угостил их отличным обедом, приготовленным молодой женой. Мало того, через неделю он потчевал их пивом, бифштексами и салатом с курицей в харчевне «Ёнтёме». А когда все поряд­ком набрались, Горо многозначительно сообщил:

— Я, знаете, в первый раз увидел: ну прямо как треснув­ший гранат...

Друзья на мгновение задумались и, как по команде, пронзительно захохотали, стуча кулаками по столу.

Вскоре после женитьбы Горо вышла замуж и Юико и уехала к мужу в Токио. А спустя год, когда жена Горо ро­дила девочку, Юико вернулась в родительский дом, то ли на время, то ли потому, что опять развелась, — никто точно не знает...

Для своих пятнадцати лет Кацуко была слишком низкоросла и худощава, с плоской грудью и совершенно неразвитыми бедрами, темной, огру­бевшей кожей на руках и лодыжках, обильно поросшей волосами. Ее непривлекательный облик заставлял забыть о свойственной этому возрасту девичьей свежести. Она производила впечатление вдоволь хлебнувшей горя пожи­лой женщины.

Кацуко с младенчества воспитывалась в семье своей тетки О-Танэ. Мать ее вскоре после рождения девочки вышла замуж за владельца торговой фирмы, родила ему троих детей и, по слухам, жила вполне зажиточно. Она ре­гулярно присылала деньги на воспитание Кацуко и изредка приезжала ее проведать.

Муж О-Танэ, Ватанака Кёта, преподавал когда-то в средней школе, но давно бросил работу и теперь бездельни­чал, беспробудно пьянствовал, пропивая не только деньги, присылаемые Канаэ, матерью Кацуко, но и все то, что за­рабатывали надомной работой жена и девочка.