Красная фурия, или Как Надежда Крупская отомстила обидчикам
Шрифт:
По осени редакции «Искры» пришлось вновь сменить место: на сей раз поехали в Женеву. Там Н. Крупская и В. Ульянов прожили в двухэтажном доме, «напоминающем дом русского заштатного города» (по определению М. Эссен) до 17 июня 1904 года. Надежда Константиновна готовила доклад ко II съезду партии, одновременно работала с корреспонденцией и шифровкой писем.
При этом революционеры «шифровали» и самих себя, давая друг другу клички вместо имен. «Люди, вступающие в религиозные общества, принимают новые имена, чтобы показать, что они стали другими и начали новую жизнь. Так поступают и вступающие в оккультные общества. Кроме того, новые имена берут себе ведьмы, идя в услужение к дьяволу» (Р. Кавендиш. Магия Запада. М., 1994, с. 25). И так как многие клички уже приводились, то не станем повторяться. Секретилась и большевистская набирающая силу и вес газетенка «Искра», которую в письмах называли «Фекла»; по-иному именовались и различные организации в системе партии.
16 июля 1902 г. В.И. Ульянов писал: «Старайтесь убедить Ваню, что от местной работы мы и не думаем отвлекать, что Питер — такая «местность», которая имеет и непосредственно общерусское значение, что слияние Вани с Соней громадно усилит местную работу и в то же время сразу выведет всю партию из состояния полупризрачного на степень не только реальности, но и первостепенной силы». При этом важно знать, что Ваня — Петербургский комитет, а Соня — Русская (на самом деле — антирусская) организация «Искры»… И как только Ваня с Соней образуют роковой союз, большевикам останется только взорвать «местность», которая имела непосредственно общерусское значение, — петровскую колыбель великой Руси.
В одном из писем петербургскому агенту «Искры» В.И. Ульянов писал: «Образовать русский О. К. (т. е. Организационный Комитет. — Авт.) непременно должны Вы и взять его в свои руки: Вы от Вани, Клер от Сони, да плюс еще один из наших с юга — вот идеал». Итак, «Ваню» и «Соню» вы знаете, а кокетливое Клер — Кржижановский, возглавлявший самарскую группу искровцев, «который до этого побывал за границей у В.И. Ленина и получил от него необходимые указания» (по замечанию И. Хохолкова, автора статьи из сборника «Ленинская «Искра», с. 180).
На взгляд большевиков, в Российской Империи было недостаточно проворных агентов для распространения той же «Искры» и прочей лживой и подметной литературы. Из-за границы — по указанию, в том числе Ленина и Крупской — отправлялись все новые и новые кандидаты на расшатывание устоев общества.
«В 1901 г. В.И. Ленин направил в Москву прекрасного организатора, стойкого профессионала-революционера Н.Э. Баумана», который распространял литературу, организовывал кружки, вел подрывную деятельность на заводах и фабриках… Вначале 1902 г. был арестован; отчего «довелось летом из-за границы отправлять новую группу искровцев» (Сб. «Ленинская «Искра», с. 185–186).
«В июле 1901 г. Ногин возвратился в Россию как нелегальный агент «Искры». Он создает опорные пункты газеты в Костроме, Ярославле, Владимире, Поволжье, Одессе и Петербурге» (Алексей Абрамов. У Кремлевской стены. М., 1978, с. 147). Деятельность агента «Искры» Виктора Павловича Ногина (1878–1924), происходившего из русско-еврейской семьи, будет вознаграждена, он станет народным комиссаром по делам торговли и промышленности в первом советском правительстве. Будет захоронен в «Революционном некрополе» на Красной площади, которую стоило бы переименовать в красный погост, — у стен Кремля; как и кокетка Клер (Кржижановский). «Н.К. Крупская писала о Ногине: «Без таких людей не могла б существовать и развиваться наша партия. О них немного говорили, но подразумевалось само собой, что они телом и душой преданы партии, составляют ее органическую, неотъемлемую часть, для нее живут, ею дышат, ко всякому вопросу относятся с величайшей добросовестностью, никогда не покривят душой, и, не покладая рук, будут грести и грести, налегая грудью на весла, пока хватит сил. Ткань нашей партии соткана из такого добротного материала» (там же, с. 148). Человек, никогда не крививший душой, жил под множеством партийных кличек: Макар, Новоселов, Назаров, Литвинов, Самоваров, Соколов, Яблочков, Федотов, дворянин Атесов и, по словам автора А. Абрамова, «сидел в 50 тюрьмах царской России» (хотя такого количества тюрем во всей Империи не было!). Впрочем, цену партийной честности и душевности мы все уже слишком хорошо знаем.
Пока одни, пройдя за границей краткий курс молодого революционного бойца, направлялись на подрывную деятельность в Российскую Империю, для тех, кто жил в Женеве, настало время приехать в Брюссель, где должен был пройти II съезд партии.
Глава 16
Как известно, II съезд партии намечался на июль 1903 г.; но пока суд да дело, так называемые «передовые люди планеты» все делили власть и влияние друг на друга, своих сотоварищей и на представителей разных партий и группировок. Перетягивание каната бионегативными людьми с комплексом власти будет проходить еще многие годы…
В 1902 г. один из «передовых» — Дейч — задумал провести съезд в Швейцарии, и его поддержали в этом начинании Плеханов и Аксельрод. «Насчет «съезда» в Швейцарии вообще какая-то проклятая путаница выходит, — писал Ильич Крупской из Парижа в июле того года. — Кто это прежде всего придумал съезд? Не мы. Это сочинил, вероятно, Б. Н., которого надо посерьезнее пробрать…; если еще не сделала этого, то, пожалуйста, пробери хорошенько. Я бы думал сам, но тебе, кажется, лучше, а то уж я очень сердит… он неясно себе представляет, из кого, для чего и как будет этот «съезд»…» Разве мог Владимир Ильич представить себе, что еще кто-то претендует на первенство, и что кому-то дадут шанс попробовать выбиться в лидеры? И тут же, возмущаясь, он дает поручение Надежде Константиновне пробрать хорошенько, написав очередную статью от его имени, а то он… сердит; Ильич знает, что Наденька прекрасно справится, на то она и лидер в их революционной ячейке двух совершенно непохожих личностей.
Упорствовали в своем перетягивании каната лидерства и бундовцы; в июне 1903 г. на своем V съезде Бунд принял специальный устав, определяющий взаимоотношения с РСДРП. «В уставе говорилось, что Бунд есть организация еврейского пролетариата, не ограниченная в своей деятельности какими-либо районными рамками; что Бунд входит в РСДРП как единственный представитель еврейского пролетариата; что РСДРП должна быть построена на принципе федерации двух частей — Бунда и всех остальных нееврейских организаций…» (Сб. «Ленинская «Искра», с. 305). На что В. Ульянов разразился бранью, будто бундовцы «превращают в ничто великий завет (выделено мной. — Авт.) сближения и единения всех пролетариев всех наций, всех рас, всех языков». «Вопрос о месте Бунда в партии, поставленный вторым пунктом повестки дня, занял пять заседаний съезда» (там же, с. 306); всего заседаний было 37.
А теперь заглянем в воспоминания главной героини нашей книги. «Первоначально съезд предполагалось устроить в Брюсселе, там и проходили первые заседания». Живущий в городе старый плехановец Кольцов должен был устроить дело; но «после того как к нему пришло штуки четыре россиян» (выделено мной. — Авт.; так куражится женщина-загадка, очень грамотная и высокообразованная над и не русскими, и не людьми, а… штуками, предметами, исполнителями чужой воли), квартирная хозяйка пригрозила выгнать жильцов, и тогда всех делегатов отправили «в социалистическую гостиницу «Золотой петух» (так она, кажись, называлась)» (и вновь кураж Крупской, невероятное уничижение и в этом «кажись», и в этом адресе «Золотой петух» — очередном местном «вертепе», где собиралась публика нетрадиционной сексуальной ориентации, как сказали бы сегодня).
Уверена, приводимые воспоминания о подготовке и проведении II съезда партии — одни из самых любопытных, оставленных нам этой потрясающей женщиной.
«Делегаты шумным лагерем расположились в этом «Золотом петухе», а Гусев, хватив рюмочку коньяку, таким могучим голосом пел по вечерам оперные партии, что под окнами отеля собиралась толпа (Владимир Ильич любил… особенно «Нас венчали не в церкви»)…». Как вам подобные откровения? — и вновь ребус: «Нас венчали не в церкви», — да вовсе не венчали в сакральном смысле этого великого таинства, а так, отмазку делали…; эх, неплохо проходили съезды под шумок да рюмочку коньяку.
«На съезде было 43 делегата с решающим голосом и 14 с совещательным… на I съезде в 1898 г. было всего 9 человек…»; «Плеханов на съезде также чувствовал близость к Ленину. Отвечая Акимову, ярому рабочедельцу, жаждавшему посеять рознь между Плехановым и Лениным, Плеханов шутя говорил: «У Наполеона была страстишка разводить своих маршалов с их женами; иные маршалы уступали ему, хотя и любили своих жен. Тов. Акимов в этом отношении похож на Наполеона — он во что бы то ни стало хочет развести меня с Лениным. Но я проявлю больше характера, чем наполеоновские маршалы; я не стану разводиться с Лениным (выделено мной. — Авт.) и надеюсь — и он не намерен со мной». Владимир Ильич смеялся и отрицательно качал головой». Ай да Наденька, ай да молодец! — вот ведь дала диалог двух не-мужчин! И в самом деле, разве истинные Мужчины приведут подобное сравнение: мы как муж и жена, мы не разведемся ни за что на свете!