Чтение онлайн

…Смутьянам не нужно было хитростью проникать в Русскую Православную Церковь, они освободили себе все места кровавым насилием… А после, «восстановив» ее, — в годы своей бесовской власти, — сделали Православную Церковь лживой, подставной, безблагодатной, растленной чревоугодием, сребролюбием, ересью… Превратив с годами святое православное образование в пирамиду Псевдоправославия.

В одну из последних встреч Крупской со Стюартом, которая также произошла тайно от ее товарищей по чудовищному ремеслу, американский «друг» порекомендовал ей тщательно изучить философию Гегеля. Заявив при этом, что философия Гегеля может являться краеугольным камнем в диалектическом подходе к историческим процессам, имеющим место не только в Европе, но, прежде всего в России.

Диалектику Гегеля Надежда Константиновна изучит в оригинале, на немецком языке, познав, что на самом деле есть стратегия и тактика «организованного конфликта», где в качестве организатора, — она сама пришла к этому пониманию — является масонский Орден. Он явился той реальной силой, которая воздействовала на Европу, но. в первую очередь на две самые мощные страны — Россию и Германию. Свалить этих титанов, столкнуть их лбами — наиглавнейшая цель Ордена на пути овладения природными богатствами России.

Но она долго не могла понять, как это можно сделать? Ведь русские — это русские, а немцы — это немцы, народы разные, но противоречия они решали простыми приемами взаимосотрудничества. Уже два века немецких принцесс выдавали замуж за русских царей; и эти родственные связи устанавливали мир и тесное сотрудничество между двумя великими народами.

Многое, казавшееся ей тогда непонятным, невозможным, станет ясным и очевидным, когда спустя годы начнется Первая мировая война…

…Итак, возвратившись однажды вечером домой, Надежда Константиновна обрадовалась незначительному факту: дома никого не было; впрочем, несколько дней назад она впервые взорвалась в адрес навязанного ей непутевого спутника жизни. Ее уникальный мозг просчитывал встречи, беседы, поступки и ходы окружавших ее людей… а тут еще американский гость, и теория Гегеля, и необходимость произвести анализ системы просвещения разных стран, чтобы после всех этих раздумий-сопоставлений составить СВОЙ вывод: один — для тайного руководства и конкретных связных с этим тайным центром, другой — для себя самой… И как ни крути, а ее душу обуревала медленно, как в дежке растущее тесто, ненависть ко всему миру. А тут еще этот выродок Ульянов! — вот она и не выдержала… недавно Владимир Ильич вернулся с необременительной прогулки и получил в свой адрес от тихой Наденьки такой словесный удар, что, не будучи в силах ее остановить, трусливо бежал от своей супруги; ретировался, как говорят, от греха подальше… и до сего дня не появлялся в их доме. Наверняка ему припомнилась простейшая поговорка: в тихом омуте черти водятся; вот и Наденька такая: тихая, незаметная, работоспособная, схватывающая всегда суть дела с полуслова…

Владимир Ильич тихонечко пробрался в дом, опасаясь гнева супруги, и войдя в спальню, заметил, что та дремлет на кушетке. Он осторожно присел на стул и негромко, извиняющимся тоном произнес:

— Надюша… Надюша…

Но его поза говорила о том, что он изготовился бежать в любую секунду. Вот это: слабым дрожащим голосом сказанное угодливое слово и мгновенная готовность драпать со всех ног, — словно по какому-то дьявольскому предначертанию передастся поколениям и поколениям советских людей как отличительная черта… Посредственности, готовые толпой растерзать любого провинившегося, на их взгляд, человека, но при малейшем изменении обстановки эти никчемные советские людишки драпают без оглядки… Эту ленинскую поведенческую черту характера Н.К. Крупская положит в основу Психологии советского человека. Но не ее одну; она станет изучать типаж окружающих ее недочеловеков… чтобы создавать впоследствии рукотворных психо-клонов, дегенератов во имя сатаны…

Надежда Константиновна не спала, а лишь отдыхала, закрыв глаза. Через мгновение, когда ей надоело слушать оправдательный лепет муженька, она открыла глаза и неожиданно резким и ловким движением схватила Владимира Ильича за руку, с невесть откуда взявшейся силой стащила его со стула и притянула впритык кушетке. Затем тихо по-немецки сказала:

— Испугался? — И добавила по-русски: — Не бойся, не трону, а надоест — убью.

О том, что гены некоторых народов исключительно сильны, живучи и тем отличны от всех, говорят и новейшие исследования генетиков Японии, Великобритании, США, Франции и других постиндустриальных стран. Доказательством сего в какой-то степени служит и генетический анализ известного первооткрывателя и мореплавателя Христофора Колумба, которого длительные годы считали генуэзцем, но в XX столетии определенными исследователями вдруг была высказана мысль, что он являлся евреем. Однако современный генетический анализ научно опроверг это утверждение; помимо сего, по останкам было установлено, что Колумб родом не с Аппенинского полуострова, а с Пиренейского! Этот вопрос подробно освещала популярная международная телепрограмма «Discovery» в одной из своих передач.

Еще в конце XIX века известным русским физиологом Иваном Михайловичем Сеченовым были проведены исследования в области генетики и антропологии, изучалось наследование генов, в том числе и через представительниц семитских; чернокожих и азиатских народов. Профессор Сеченов, являясь выдающимся физиологом человечества, внес огромный вклад своими научными исследованиями в такую важную отрасль науки, как антропология. Которую большевики, отобрав власть у русского народа, запретили, объявив античеловечной. А все важные исследования гения русской медицинской науки засекретили.

Тема антропологии была актуальной в конце XIX — начале XX века; тогда же в России печатались труды-исследования и изучались темы, многие из которых вызовут интерес ученых мира только… в начале нашего XXI века! Да, слишком много упорных усилий пришлось потратить определенному контингенту людей, чтобы сокрыть, запрятать за множество печатей научные разработки и открытия русских ученых; слишком много загадочных смертей и убийств устилает путь к таинствам Русской Науки XIX века…

Антропология вызывала определенный интерес и у прекрасного русского писателя, но еще более значимого, как ученого (!), Антона Павловича Чехова; не раз он вел задушевные беседы на эту тему с Иваном Михайловичем Сеченовым. Их встречи в первые годы начавшегося XX века проходили в Ялте.

Как известно, после возвращения с Сахалина Чехов вновь возвратился к своим научным изысканиям, которые он излагал в диссертации на соискание ученой степени доктора медицины, где им была раскрыта тема о совершенствовании системы земских врачей под общим названием «Врачебное дело в России». «…Готовясь к экзаменам на степень доктора медицины, Чехов два года трудился над изучением истории медицины в России. Рукопись, названная «Врачебное дело в России» (не рукопись, а диссертация! — Авт.; о чем так наз. советские исследователи умышленно умалчивают, как и то, что Чехов имел степень доктора медицины!)… заполнена выдержками из ряда источников, начиная с летописей, «Истории Государства Российского» Карамзина и кончая народными лечебниками» (БМЭ. М., т. 34, раздел 754; в этом источнике статья о Чехове составлена А. Лихтенштейном и упоминаются работы о Чехове авторов И.М. Гейзера, Е.Б. Мене и др.). Особое внимание Чеховым уделялось уникальной системе земского врачевания, истоки которого уходят в давние, еще допетровские времена. К слову сказать, еще в XVI–XVII вв. на Руси имелся Аптекарский приказ — высшее административное медицинское учреждение, в ведении которого находились все медицинские работники, закупка медикаментов, сбор лекарственного сырья; им же проводились мероприятия против эпидемий. Цивилизованное государственное учреждение в цивилизованной стране.

На Сахалине Чехов встречал колдунов и шаманов, которые буквально на глазах вытаскивали из объятий смерти обреченных людей. Как истый ученый, Антон Павлович стал присматриваться к их взглядам и методам врачевания, прислушиваться, записывать, запоминать и в результате пришел к закономерному выводу, что колдуны и шаманы обладают несравненными знаниями о физиологии человека; но знаниями не новоприобретенными и усовершенствованными, а сохраненными с времен незапамятных! Чехов был дотошным исследователем и докапывался до фактов, которые подтверждали, что решение самых сложных медицинских проблем на территории нынешней Российской Империи осуществлялись и в доисторические времена, когда процветала древняя цивилизация Валдая! Свои мысли он высказал в диссертации (не оттого ли ее позже отнесли в разряд засекреченных?!).

Его труд заинтересовал и профессора Ивана Михайловича Сеченова. На одном из съездов Гематологического общества он высказался, что в России есть исследователи, которым принадлежит бесспорное лидерство необыкновенных открытий в медицине, к примеру, он сам недавно прочел диссертацию, где шла речь об открытии определенных клеток, которые бы он сам назвал эмбриональными (впервые этот термин применил Сеченов; в наше время известны как стволовые). Тогда, в конце XIX в., этим выкладкам не придали особого внимания; страсти разгорелись лишь в кулуарах, но все разговоры закончились ничем. И лишь спустя несколько лет, в 1908 г., на съезде того же Гематологического общества в Берлине эта тема возникла вновь. Разговор о стволовых клетках инициировал биолог Александр Максимов; Ивана Михайловича уже почти три года не было в живых, и А. Максимов даже не сослался на первооткрывателя Чехова, имя которого озвучил профессор Сеченов, оттого многие присутствовавшие могли подумать, что столь уникальная тема поднята впервые. Немецкие коллеги напомнили Максимову, что в подобных случаях следует ссылаться на открывателя, но выступающий на замечание не отреагировал. Что ж, случай прискорбный, но далеко не единичный в науке…

Выйдя в отставку, профессор Сеченов почувствовал острейшую необходимость отдыха; какое-то время они с супругой провели в их имении в деревне, но было принято решение отправиться на несколько месяцев на берег Черного моря. Повод к путешествию был благоприятный: в одном из писем Антон Павлович искренне приглашал их в Ялту, в свою усадьбу.

Пребывание в доме друга и коллеги оказалось на редкость плодотворным, причем не только для здоровья. Сеченов, выдающийся ученый, заложивший основы не только физиологии, антропологии, но и клеточной терапии (!), — с особым удовольствием слушал мнение доктора Чехова, который, еще не зная об исследованиях Ивана Михайловича в этой области, полагал, что эмбриональные клетки способны превращаться в любую клетку организма, а потому есть основания утверждать об их способности восстанавливать жизненные системы организма человека; мнения ученых сошлись в том, что клетка каждого человека владеет информацией, которая в ней заключена изначально, и в этом есть ее главное свойство. Антон Павлович говорил, ссылаясь на свои наблюдения на Сахалине.